— Пристегнулась? — повторил он, отбрасывая волосы со лба и не глядя на меня.
— А? Нет, не получается… — вздохнула я и добавила: — Извини.
— Ничего, — ответил он и застегнул ремешок на сиденье сам. Когда парень наклонился ко мне и каснулся рукой, стало немного труднее дышать и совершенно неожиданно захотелось коснуться его бело-серебряных волос.
Потом я возмутилась про себя, искоса глядя на Кея. Вот же он козел. Он обаятельный мальчик, и сам это прекрасно понимает, но своим обаянием меня смущает все равно. А какой девушке не польстит, что рядом с ней известный красавчик с выразительным взглядом?
— Адрес? — не поворачиваясь, спросил блондин.
Я покорно назвала свою улицу и дом, справедливо полагая, что Нинкины родственники не сильно обрадуются, увидев среднюю дочь в немного неадекватном состоянии. А у меня взрослых вообще дома сейчас нет.
— Ты такой замечательный человек, такой заботливый, — говорила подруга то Кею, то Келле, — и ты, Катя — лучшая на свете подруга! Мир чудесен?
— Чудесен-чудесен, — проворчал Келла, — ведь в этом мире ты, блин, живешь. Мышка, ты не радугой питаешься?
— Да, чудесен? Тогда спой! Ну-у-у… спой мне, миленький! Спой! А то укушу! — принялась ныть Нинка на заднем сиденье.
— Да я не хочу петь! Принцесса, спи! — отбивался от нее Келла.
— Спой! Я отдам тебе за это свои серьги, милый, — принялась нетвердой рукой стаскивать украшение из ушей Нинка. — Купишь себе много красивой одежки.
— Не надо! — остановил ее Келла и взмолился: — слушай, Кей, ты же у нас певун. Сбацай этой мышке куплетика два, а?
Подумав, он добавил:
— Или я тебе морду набью, честное слово.
— Ну, если только морду, — улыбнулся вдруг Кей и запел.
Молодой человек решил исполнить что-то странное, незнакомое ни мне, ни Нинке, ни его другу. Тихое, медленное, лирически-спокойное и даже приятное на слух.
И голос у него, против моих ожиданий, оказался интересным и, можно сказать, красивым — чистым, бархатным, низковатым баритоном. Не таким, как на концерте, — там голос солиста «На краю» искажали микрофон, громкая музыка и общая акустика. Сейчас я могла сравнить его голос с хрустальным водопадом, с уступа которого грациозно падают вниз водные потоки. На концертах — с океаном во время шторма, мощным, чуть неясным и неистовым.
Кей не фальшивил, да и дыхание у него, как я успела заметить, было поставлено правильно, а ведь всем тем, кто хотя бы немного соприкасался с музыкой, известно, что дыхание — это основа правильного пения.
Но лучше бы он не открывал рот, честное слово!
Успокойся и глазки, малышка, закрой,Я сегодня всю ночь проведу здесь с тобой.До зари буду петь, охраняя твой сон.Я твой шут, ты — принцесса, а ночь — это трон.
— Как здорово! — по-детски захлопала в ладоши Нинка и укоряюще сообщила Келле, — а ты, дурашка, петь не умеешь! Я ему свои серьги подарю.
Келла как-то странно поморщился — я видела его недовольное лицо в зеркале заднего вида. Но он промолчал.
Я касаюсь твоей нежно-бежевой кожи.Ты ведь любишь меня? И я тебя тоже.
Ну и песенка, не думала, что наш рок-герой такие слащавые слова будет подбирать. Это меня даже немного развеселило. Наверняка где-то в глубине души этот малый с вычурной прической мечтал быть поп-кумиром миллионов девчонок, а из него вышел всего лишь фронтмэн группы, исполняющей то ли альтернативу, то ли нью-метал.
Спи, пожалуйста, спи, я останусь с тобой,Веришь, что я — твой принц и что я — твой герой?
— Верю, — прошептала Нинка, приподнимая голову.
Келла вдруг хмыкнул, но упорно продолжал хранить молчание. А Кей, следя за пустой дорогой, освещенной десятками стоящих в ряд фонарей, продолжал напевать, и голос его становился постепенно громче и громче.
Тонкий месяц и звезды я тебе с неба снял,С ними вместе навечно свое сердце отдал.Я любить тебя буду все годы свои.Ты не бойся, малышка. Ты спи. Просто спи.
Нинка шмыгнула носом от переполняющих ее эмоций, Келла произнес непечатное слово, которое я могу перефразировать как: «Просто капец». Но я так и не поняла, к кому он обращался: к солисту, позорящему славное имя группы «На краю», к восторженной Нинке или к самому себе? Точно могу только сказать — что не ко мне.
Я его вполне понимала — зачем обесславливаться такой глупой любовной лирикой, которая больше к лицу молоденькой эстрадной певице? Зачем ронять имидж брутального мэна?
Кей пел, и я осознавала, что герой песенного произведения производит впечатление не просто парня, а влюбленного дурачка. Одного из тех, которые не замечают многочисленных измен со стороны благоверных и верят в то, что их ребенок, подозрительно похожий на соседа-грузина, уродился таким смуглым и черноволосым в двоюродную бабушку тети дядиной племянницы по отцу супруги.
Да, голос есть, слух тоже, и мелодия красива, но эта сахарность и розовые слюни все портят… Разочарование.
Пока моя подруга радовалась, а я с большой долей скептицизма размышляла над текстом песенки, светловолосый певец, видимо, решил, что с двух полузнакомых девиц хватит его бесплатного концерта, поэтому закруглился, и финал был немного не таким, каким представляли его мы с Нинкой. Конец песни воистину был феерическим.
Едва заметно улыбаясь и глядя в зеркало, отражающее лицо поднявшейся Нины, Кей спел заключительную часть своей незамысловатой песни.
Вышло чудесно.
Спит. Доверилась. Дверь я плотнее закрыл.И с улыбкой ей в сердце свой нож я всадил.Ночью тело увез в океан в чужой лодке.Бросил в воду. Поверила мне, идиотка?
Первые секунд десять в салоне машины стояла тишина и слышен лишь был звук шин. Кей закончил песню и молча повернул руль, а заодно и свой крутой транспорт налево.
Келла оглушительно расхохотался, я едва выдавила из себя какой-то странный звук, напоминающий удивленный смешок. Я ведь думала, что последним куплетом будет что-то милое про свадьбу этого чокнутого влюбленного и его засыпающей красавицы. А вот Нинка почему-то разрыдалась. Как будто бы была не студенткой университета, а первоклашкой, у которой злые ребята отобрали булку, да еще и за косы подергали.
Честно говоря, Нинка никогда не плачет. Она много раз мне говорила, что «рыдать — удел слабохарактерных придурков» и вообще «один мудрый чувак сказал: ни один человек на свете не достоин твоих слез, а тот, кто достоин, никогда не заставит тебя плакать». Подругу я видела всякой: раздраженной, злой, очень злой, разъяренной, демонически гневной, но плачущей — никогда. Я даже сомневалась, способна ли эта сумасбродка из себя хоть одну слезинку выдавить?
Оказалось, что способна, причем не одну, а сто одну. Крупные, прозрачные слезы потекли из ее глаз бусинками, попадая не на саму Нинку, а на майку синеволосого, к которому она в ужасе прижалась. Тот довольно улыбался, чувствуя себя настоящим героем, — еще бы, такая фурия, как Нинка, просит у него защиты. Вальяжно поглаживая ее по светлым волосам, он говорил что-то вроде: «ты чего, это же весело» и «ну ты даешь, хватит реветь».
И плакала она вовсе не бесшумно, напоминая современный аналог библейской иерихонской трубы, той самой, которая за пару мгновений разрушила крепостные стены города.
— А-а-а, — орала подружка, кривя губы, — ты плохой человек, беленький Кей! Мне страшно теперь!
— Ну я же с тобой, — проговорил синеволосый тоном, который предполагал, что этот факт должен заставить Нинку петь и плясать от радости.
— Мне ее жалко-о-о-о-о! А-а-а-а-а, он ее убииил! За что? — сквозь обильные слезы вопрошала девушка. — Ка-а-а-а-атя! За что?
Я прикинулась, что не слышу. Раз с ней на заднем сиденье находится барабанщик «На краю», то пусть ее и успокаивает, и объясняет.
— За что-о-о-о он ее так??
— Он маньяком был, наверное, или серийным убийцей, — не нашел лучшего объяснения парень.
Мою подругу, конечно же, оно не устроило, поэтому она завопила еще громче.
— А ты талант, мужик! — обратился к Кею Келла, пытаясь зажать Нинкин рот ладонью. — Минута — и девушка кричит. Готова.
— Это что, ваша новая песня? — поинтересовалась я, глядя на то, как мы мчимся мимо большого гипермаркета. До дома еще минут десять, если мы будем ехать так же быстро и без задержек. Если этот шедевр станет их новым треком, то триумф группе обеспечен.
— Нет, — ответил Кей и спросил, — налево поворачивать?
Я кивнула, а тем временем синеволосый принялся посвящать меня в музыкальную жизнь своей родной группы:
— Этот чувак сочиняет все на ходу, девочка. Стихи, музыку — все! — хвастался барабанщик. — Кей у нас молоток! Менеджер на него не наумиляется, ха-ха-ха. Круто он сейчас забацал, да, девочка?
