На мгновение в ее глазах промелькнула та же жадность, та же страсть к золоту, что и у охранников.
— Замечательно, — сказала она. — Вы пришли обсудить контракты? Похоже, в последние годы вампиры и фэйри вынуждены разговаривать только когда речь заходит о деньгах.
— Мы пришли не за этим, — сказал Джонах, — а чтобы обсудить последние события, произошедшие в городе.
— Ах да, — медленно проговорила она.
Она подошла к столу и оглянулась через плечо на нас с Джонахом.
Ее надо было видеть. Прямо как героиня на картинке в сказке: скрывающаяся королева фэйри, в равной степени бесплотная и материальная, невинно смотрит на смертного, кивком подзывая его к себе в лес.
Я знала женщин, которые пользовались своей сексуальностью. Например, мужчины шли на поводу у Селины за счет ее откровенной чувственности. Клаудия же заманивала мужчин в свои сети иначе. Она не вела себя чувственно, она — само воплощение чувственности. Ей не нужно обольщать вас. Вы и так попадетесь на крючок. И тогда, да поможет вам Бог. Сомневаюсь, что поддаться обольщению, случайно или нет, Королевы Фэйри — безопасная линия поведения.
Я посмотрела на Джонаха, задаваясь вопросом, чувствовал ли он напряжение. Его взгляд выражал общепринятую признательность, но когда он посмотрел на меня, было ясно, что колесики еще вращались. Он кивнул мне.
— Мои способности не ограничиваются обольщением, дитя, — с упреком сказала Клаудия и села за стол на один из высоких, повидавших виды стульев. — Мы о многом поговорим, но, для начала вы присядете и составите мне компанию за чаепитием.
На меня нахлынула паника. Разве, согласно мифам, не следует избегать еды и питья, которые предлагают фэйри?
— Миледи, — осторожно заговорил Джонах, — нам нужно…
— Молчать, — приказала она. Одно слово, но в нем чувствовалась такая власть, что у меня на шее волосы стали дыбом. — В свое время мы поговорим и об этом. Умеете просить, так умейте и отдавать. Садитесь за мой стол, кровопийцы. Садитесь и давайте любезно побеседуем. Минуло много лун с тех пор, как я оказывала гостеприимство вашему виду.
Меня не прельщала отсрочка, но понятно, что парочка с виду неприглядных наемников у двери не спустит с рук неуважение.
— Для нас будет честью к вам присоединиться, — сказала ей я.
Ее смех зазвенел в воздухе.
— Так она разговаривает, — хитро сказала Клаудия. — Рада узнать, что ты не просто его охранник и защитник, дитя.
— Как и я, — ответила я.
Как только мы подошли к столу и сели, посредине него появилось серебряное блюдо, полное еды: румяные буханки хлеба, грозди винограда и графин вина. Блюдо покоилось на россыпи бледно-желтых и бледно-розовых лепестков роз, едва различимых, но, несомненно, существующих.
Я с подозрением его изучила, и не только потому, что королева желала перекусить, в то время как небо пылало.
Клаудия сначала наполнила вином свой серебряный кубок, а затем и наши.
— Пейте до дна, — сказала она. — в моем гостеприимстве нет никакого колдовства. Нуждайся я в вашем постоянном обществе, могла бы обеспечить его себе и без прикорма.
Подняв на меня свои темные глаза, она открыла дверь силой, которую сдерживала. А ее у королевы было много, что нехорошо. От Клаудии может и исходит чувственность фэйри, но за этим фасадом скрывается безжалостная, темная, первобытная и корыстолюбивая магия. Я решила, что лучше ей не перечить.
— А ты умна, — нарушила тишину она.
Я покраснела из-за вторжения в мои мысли, но прикусила язык. Я обалдела от того, что она умеет читать мысли. Меня никто не предупреждал об этой способности, и это уж точно не упоминалось в Каноне. На озере Мичиган живет сирена, Тейт владеет какой-то древней магией, а фэйри читают мысли. Может, во мне проснулся литературный зануда, но я вспомнила строчку из Гамлета: «И в небе и в земле сокрыто больше, чем сниться вашей мудрости, Горацио».
Джонах протянул руку и взял маленькую сливу. Я выбрала виноград размером с ту сливу. Чем меньше фрукт, тем меньше чар, посчитала я. И, надо признаться, это самый восхитительный виноград, который я когда-либо пробовала. До невозможности сладкий, а его аромат так и навевал мысли о весне, солнце и загорелой коже. Если это колдовство, то я остаюсь.
Клаудия перевела взгляд с меня на Джонаха.
— Вы, полагаю, любовники.
— Друзья, — ответил Джонах, немного заерзав на стуле, будучи недовольным признанием.
— Но ты желаешь большего, — парировала она.
Повисла неловкая пауза. Мы с Джонахом избегали смотреть друг другу в глаза.
Сделав большой глоток вина, Клаудия посмотрела на меня.
— Ты колеблешься, поскольку лишилась своего короля.
Уголком глаза я заметила сожаление на лице Джонаха. Виноград во рту потерял свою сладость.
— Мастера моего Дома, — поправила я. — Его убили.
— Я знала настоящего Мастера твоего Дома. Питера Кадогана. Он оказал услугу моему народу, за что его вознаградили, как полагается у нашего народа. Ему даровали очень известный и дорогой камень, который поместили в глаз дракона.
Я видела эту награду в комнате Этана. Эмалированное яйцо, вокруг которого свернулся спящий дракон, а на месте его глаза сиял огромный рубин. Этан хранил это сокровище под стеклянной витриной.
— После смерти Питера драконье яйцо перешло к Этану. Он дорожил им, — от воспоминаний внутри все сжалось, но я заставила себя говорить, сдерживая слезы. — Но мне говорили, что яйцо — подарок Питеру Кадогану от члена русской королевской семьи.
Клаудия чуть улыбнулась.
— Человеческие границы не распространяются на мир фэйри. Мы — королевская семья независимо от нашего местоположения. Король или Царь, Королева или Царица. В свое время я знала многих.
— Должно быть, это очень увлекательно, — сказал Джонах, но Клаудия осталась равнодушной.
— Нас мало интересует политика, изменения в альянсах или смена караулов. Все это только вредит долговечности, благонадежности и доброму имени, — она отвернулась, безучастно уставившись в другой конец комнаты.
Стоило ей отвернуться, еда на столе тут же исчезла, оставив только россыпь лепестков роз. Протянув руку, я провела пальцем по одному из них. Не уверена насчет еды, но лепесток точно был настоящим.
— Человеческая жизнь скоротечна, — продолжила она. — Вы связываете себя с людьми, но вы можете рассчитывать на то же самое только от себе подобных.
— Именно поэтому мы здесь, — напомнил ей Джонах. — Полагаю, вы знаете о случившимся с небом?
Он старался сохранять непринужденный тон, осмотрительно замалчивая тот факт, что мой фактический мастер послал нас сюда, чтобы предъявить Клаудии обвинение в произошедших с небом изменениях.
