– Ради этого стоило приехать, – пробормотала Дария, когда услышала, что Рорк открыл сетчатую дверь и появился на веранде за ее спиной.
Он наклонился и поцеловал ее в макушку.
– О чем это ты?
– В этом волшебном месте я почти примирилась со всем, что случилось со мной за несколько прошедших дней. – Она поглядела на него и улыбнулась, вся искренность и чистосердечие. – А то обстоятельство, что со мною здесь ты, умиротворяет меня еще больше.
Он хорошо понимал, что она имела в виду. Потому что и сам чувствовал нечто подобное. Но даже сейчас Рорк счел себя обязанным напомнить ей, что они приехали сюда не на каникулы.
– Я надеюсь, что пребывание здесь воскресило в твоей памяти какие-нибудь подробности убийства?
Дария вздохнула. Ей не хотелось, чтобы действительность вторгалась в то удивительно блаженное состояние, в котором она пребывала. По крайней мере не сейчас.
– Как я могу вспоминать что-то ужасное, – спокойно спросила она, – когда все во мне полно теми великолепными ощущениями, которые я испытала благодаря тебе?
Избегая встречаться с ней взглядом, Рорк уселся рядом в скрипучее плетеное кресло и, тоже положив ноги на перила, стал наблюдать за енотом на близлежащей отмели, моющим в воде свой завтрак. Незаметно для себя он расслабился и отдался рискованной фантазии остаться здесь с Дарией навсегда.
– Мне совершенно не удается заставить тебя слушаться, – проворчал он.
Она удивленно поглядела на него:
– Я ничего от тебя не утаиваю.
Что верно, то верно, вынужден был признать Рорк. Особенно вчера ночью.
– По крайней мере все, что я помню.
– То-то и плохо. – Он продолжал смотреть на воду. – Ты выглядишь открытой и искренней, а мне кажется, что прокурор должен быть сдержанным человеком, хранить свои секреты и никогда не открывать своих карт раньше времени.
Она обдумала это заявление и признала, что Рорк прав.
– Возможно, именно из-за этой черты я и попала в такую неприятную историю.
– Мне тоже так думается.
Не в силах удержаться от желания прикоснуться к ней, Рорк протянул руку и погладил ее бедро, этим утром обтянутое черными леггинсами.
– Может, твою память блокирует что-то еще, более серьезное, чем царапина на голове?
– Что ты имеешь в виду?
– А вдруг события, свидетелем которых ты стала, оказались настолько страшными, психологически травмирующими, что твой рассудок не смог с этим справиться?
– Убийство омерзительно, – согласилась она, – но я имею дело с этим каждый день.
– Майк сказал, что тщательно проверяет все дела, над которыми ты работала в течение нескольких последних месяцев, предполагая раскопать что-нибудь о причастности к грязным делам некоторых влиятельных персон.
– Но как ты узнаешь, даже если он что-нибудь и обнаружит?
Телефон в фургоне не был мобильным, а проводить в эту глухомань телефонную линию никто не удосужился.
– В нескольких милях отсюда есть лавка, торгующая рыболовными принадлежностями, минут двадцать на лодке. Там есть телефон, которым я могу воспользоваться, чтобы позвонить Майку, и там же могу подключить свой модем портативного компьютера. Он обещал мне послать электронной почтой некоторые файлы.
– Подразумевается, что мы полностью доверяем Майку. – Дария не смогла удержаться от неуместного замечания.
В его темно-синих глазах появилось суровое выражение.
– Совершенно точно.
Этого для нее было достаточно. Дария кивнула.
– Тебе повезло, что у тебя есть братья.
– Я тоже всегда так думал. По крайней мере, когда они меня не били.
– Они тебя били?
Рорк пожал плечами.
– В детстве мы все время дрались.
Дария подумала и рассудила:
– Мне кажется, драки – обычное дело у мальчишек.
Он снова пожал плечами, но от Дарии не ускользнула усмешка, дернувшая углы его рта.
– Я тоже так полагаю.
Они долго молча сидели на веранде, довольные тем, что можно просто наслаждаться обществом друг друга. Когда оба заметили приближающуюся к берегу лодку, она почувствовала, как Рорк весь напрягся. Дария была на полпути от своего кресла к дверям, когда Рорк с облегчением сказал:
– Не волнуйся. Это всего лишь мой дядя Клод – проверяет свои ловушки.
– Ловушки?
– Сейчас сезон ловли креветок. Судя по высокому уровню воды, этот год должен быть обильным на улов, так что дяде Клоду крупно везет. Майк недавно мне сообщил, что наша тетя Эванджелина беременна шестым ребенком.
– Довольно много ртов.
– И чертовски много креветок, – согласился Рорк. – Но Клод, кроме всего прочего, еще и инженер-нефтехимик. Так что у него все в порядке.
– Конечно, ведь это не ему приходится все время рожать, – сухо заметила Дария.
– Вот в этом ты права. – Рорк помахал рукой человеку в клетчатой рубашке, который махнул ему в ответ. – Ну а как относительно тебя? – спросил он небрежным тоном.
– Что именно?
– Ты со своим женихом собиралась обзавестись детьми?
– Конечно. – Вопрос вызвал в ее памяти их разговор. – Джеймс говорил, что для карьеры политического деятеля очень важно иметь семью.
– Хорошенькая жена и пара симпатичных маленьких ребятишек, несомненно, послужат дополнительными козырями в предвыборной кампании, – согласился он. – Особенно в наши дни, когда большое внимание уделяется семейным ценностям.
Он задавался вопросом, знает ли Дария о слухах касательно длительной любовной связи Джеймса Будро с рыжеволосой красоткой, работавшей в новоорлеанской «Службе сопровождения», слабо закамуфлированной конторе, поставлявшей «девушек по вызову». Эти сплетни пересказал ему Майк.
– Именно так он мне тогда и сказал. – Ее тон был далеко не восторженным.
– Ты с этим не согласна, – мягко произнес Рорк.
– Мне всегда хотелось иметь большую семью. Хотя и не такую большую, как у вашего дяди Клода, – поспешно добавила она. – Но вряд ли следует использовать детей в качестве политических заложников.
– Тебе придется привыкнуть к этой мысли. – Он схватил ее за руку и провел пальцем по искрящемуся бриллиантовому кольцу, которое она все еще носила. – Если ты собираешься стать женой политического деятеля. – Рорк понял, что причинил ей боль, почувствовав, как сразу похолодела ее рука.
– Как ты можешь думать, что я способна выйти замуж за Джеймса? – спокойно спросила она. – После вчерашней ночи.
Он постарался ожесточить свое сердце, чтобы устоять против мягкого блеска слез, стоявших в этих больших, страдающих глазах.
– Поправь меня, если я ошибаюсь, – тягуче выговаривая гласные, произнес он, – но, по-моему, мы пришли к соглашению. Вчерашняя ночь, какой бы прекрасной она ни была – и какой бы чудесной ни показалась мне ты, – означала только секс, моя сладкая. Никаких условий, никаких обязательств. Мы будем наслаждаться друг другом, пока эта история не закончится и плохие парни не окажутся за решеткой. А потом тихо разойдемся, и каждый устроит себе жизнь по своему вкусу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
