Миссис Мактавиш и ее сын с надеждой переглянулись. Даже Клетус чуточку приободрился, выйдя из уныния, в которое его повергло замужество Эммы. Свадебный ленч? Подобное событие было достаточно редким, чтобы отнестись к нему с воодушевлением, особенно если оно подразумевало приобщение к винным погребам лорда Маккрея.
Эмма, однако, не хотела оставаться на свадебный ленч даже с вином из погребов замка. Потому что это была не настоящая свадьба, пусть даже сей маленький секрет известен только им с лордом Денемом.
К ее облегчению, Джеймс, видимо, думал так же.
— Душевно благодарен, мисс Бейн, — сказал он, — но как-нибудь в другой раз. Робертс, мой плащ.
В итоге Эмма быстрее, чем казалось возможным, обнаружила, что сидит в катафалке мистера Мерфи, зажатая между собственным мужем — подумать только! — и его камердинером, удаляясь от замка Маккрей.
Неисповедимы пути Господни! Всего лишь час назад она ехала по этой самой дороге со страхом в сердце, предполагая застать по прибытии сцену убийства. Волнение, которое она испытывала теперь, было совсем иного рода. На этот раз она опасалась не убийства, а кое-чего, куда менее осязаемого.
Эмма начала догадываться об истинной природе своего волнения, когда они добрались до города и Джеймс попросил мистера Мерфи:
— К дому леди Денем, будьте любезны!
Леди Денем? Неужели она тоже здесь? Эмма не представляла, что мать Джеймса может делать на острове. Элегантная и изысканная дама, вдовствующая графиня Денем посещала лишь самые фешенебельные места и была последней, кого Эмма рассчитывала увидеть в такой глуши.
И только когда мистер Мерфи повернул лошадей к ее собственному дому, она с изумлением сообразила, что Джеймс имел в виду вовсе не собственную мать, а ее, Эмму. Это она леди Денем… новая леди Денем, во всяком случае.
Почему-то именно это, а не свадебная церемония и последовавший за ней захватывающий дух поцелуй, заставило ее осознать, что она только что наделала.
Она вышла замуж за графа Денема. И не важно, что это всего лишь деловое соглашение Не важно, что Джеймс сделал это только для того, чтобы загладить свою вину перед ней и Стюартом. Она замужем за графом Денемом, человеком, у которого, как она когда-то полагала, нет сердца, не говоря уже о совести.
Милостивый Боже! Что же она наделала?
С подскочившим сердцем Эмма подалась вперед и крикнула:
— Мистер Мерфи! Мистер Мерфи! Остановитесь здесь, пожалуйста.
Джеймс посмотрел на нее так, словно она спятила. А почему бы и нет? Определенно, она сошла с ума, если хоть на секунду подумала, что брак с ним не такая уж плохая идея.
— Эмма! — сказал он, когда она схватила свою сумочку и попыталась перелезть через Робертса. Джеймс обладал слишком внушительной фигурой, чтобы она предприняла подобную попытку с его стороны и до бралась до двери. — С тобой все в порядке?
— Вполне, милорд, — последовал натянутый ответ. — Но боюсь, я оставила детей слишком надолго. Мне необходимо к ним вернуться. — С приглушенными извинениями Эмма умудрилась протиснуться мимо пораженного камердинера ее мужа — мужа! О Боже! — и толкнула дверцу экипажа. Та распахнулась, выпустив ее наконец на яркое солнце.
Прочь от янтарных глаз Джеймса Марбери.
Спрыгнув на землю без чьей-либо помощи, Эмма повернулась и подняла глаза на мужчин, все еще сидевших внутри.
— Большое спасибо, что женились на мне, милорд, — сказала она.
Затем, возможно, потому, что лицо Джеймса приняло ошеломленное выражение, Эмма развернулась и припустила по узкой улице по направлению к маяку.
Джеймс, задумчиво наблюдая за ее поспешным бегством и золотистыми бликами, которые солнце зажгло в ее волосах, гадал, за какое из его прошлых прегрешений он наказан на этот раз. Ибо ему вовсе не казалось справедливым, что сразу же после свадьбы молодая жена девятого графа Денема помчалась в школу проводить урок Могла бы, самое меньшее, выпить с ним бокал шампанского.
Джеймс не был, как он вскоре обнаружил, единственным человеком, не считая Робертса и мистера Мерфи, кто оказался свидетелем странного поведения Эммы. Неподалеку, склонив голову набок, стоял юный Фергюс и смотрел вслед Эмме, стремительно шагавшей по направлению к школе, от которой он, судя по всему, отлынивал.
Заметив экипаж, мальчик, склонив голову, теперь взирал на Джеймса.
— Миз Честертон и вправду женилась на вас? — спросил он недоверчивым тоном.
Джеймс слишком устал и, признаться, был слишком унижен, чтобы изображать неведение.
— Да, — отозвался он. Фергюс тихо присвистнул.
— Ничего себе, — не без удовлетворения заметил он — Лорду Маккрею теперь не видать ее как своих ушей. Если, конечно, это дело склеится.
Джеймс, сообразив, что хмурится, постарался придать своему лицу менее мрачное выражение.
— Склеится?
— Aгa, — кивнул мальчик. — Ну, вся эта женитьба.
— Конечно, склеится, — заявил Джеймс с некоторым возмущением.
— Ага, — сказал Фергюс с ухмылкой, которая показалась Джеймсу слишком опытной для десятилетнего мальчика. — Ну, желаю вам удачи.
Джеймс свирепо уставился на юного шутника, который сунул руки в карманы и неспешно зашагал по направлению к маяку.
— Эй, парень! — окликнул его Джеймс. — Что ты имеешь в виду?
Фергюс обернулся и удивленно посмотрел на него, хотя понять, куда направлен странный, несфокусированный взгляд мальчика, было довольно трудно.
— Да ничего, просто ма всегда так говорит, — сказал он, пожав плечами. — Только, если вы и вправду хотите ее заполучить, придется вам за ней не шутя приударить.
С этими словами мальчик двинулся прочь — с неожиданной для того, кто плохо видит, прытью, оставив Джеймса недоумевать, как это вышло, что ему пришлось забраться в такую даль, чтобы получить единственный стоящий совет из всех, что ему приходилось слышать в своей жизни.
Глава 18
Стараниями миссис Мактавиш весть о замужестве Эммы распространилась по городу почти мгновенно. Вернувшись из замка, она поделилась сведениями о состоявшейся там свадебной церемонии и чересчур интимном поцелуе, которым обменялись основные действующие лица, со всеми, кто попадался ей на пути. Вскоре в городе не осталось ни души, которая не знала бы, что вдова Честертон наконец вышла замуж и причитавшиеся ей десять тысяч фунтов не достанутся ни одному из местных мужчин — что, с точки зрения горожан, было бы только справедливо, — а какому-то незнакомцу.
Впрочем, для кого как. Конечно, граф Денем был чужаком на острове. Но был ли он незнакомцем для Эммы? Поговаривали, будто граф приходился родственником покойному мужу миссис Честертон. Но хотя между ними имелось определенное сходство, трудно было представить двух более разных людей. Стюарт Честертон был беден и отличался редким благочестием. Лорд Денем уже успел изрядно шокировать жителей острова тем, что нанял катафалк Мерфи за безумную цену в два соверена в день, а потом вызвал на дуэль — подумать только! — барона Маккрея.
