— Лорд Мандрагоран! — К мужчинам подъехал принц Кайсель, некогда прекрасный доспех которого покрывали вмятины и кровь. Кандорский принц всё ещё выглядел слишком молодо для этой битвы, но уже доказал, что настолько же хладнокровен, как и любой ветеран с сединой, — Они вновь выстраиваются.
Лан прошел по каменистой земле туда, где конюх держал Мандарба. Бока вороного жеребца покрывали порезы от оружия троллоков. Благодарение Свету, они были неглубокими. Лан положил руку на шею лошади, когда Мандарб фыркнул. Неподалеку знаменосец Лана, лысый человек по имени Джофи, поднял флаг Малкири, Золотого Журавля. Это был его пятый знаменосец со вчерашнего дня.
Силы Лана захватили Ущелье с первого захода, отбросив отродья тени назад, прежде, чем они смогли войти в долину. Это было большим, чем ожидал Лан. Ущелье было узким участком каменистой земли, расположенным между скалистых подъемов и пиков.
Удерживание этой позиции не требует никаких умственных усилий. Вы стоите, вы умираете и вы убиваете так долго, как можете.
Лан командовал кавалерией. Кавалерия не была идеальным инструментом для этой работы — кавалерия действует лучше там, где они могут распределиться и есть пространство для подготовки следующего удара, но проход через Тарвиново Ущелье был настолько узким, что лишь небольшое количество троллоков могло одновременно пройти через него. Это давало Лану шанс. По крайней мере, это должно было помешать троллокам воспользоваться численным преимуществом. Они должны были оплачивать счет мяснику за каждый ярд, который они получали.
Троллоковы туши покрывали всё ущелье, создавая подобие мехового одеяла. Каждый раз, когда существа пытались проникнуть через ущелье, люди Лана сопротивлялись им с помощью копий и алебард, мечей и стрел, в конечном счете убивая тысячи и оставляя горы для их собратьев, которые будут перебираться через них. Но каждое столкновение также уменьшало число сторонников Лана.
Каждое столкновение вынуждало его людей отходить немного дальше, ближе ко входу в ущелье. Теперь они были от него на расстоянии не более ста футов.
Лан почувствовал давящую усталость глубоко в его костях.
— Что с нашими силами? — спросил Лан принца Кайселя.
— Может быть, шесть тысяч ещё способны ездить верхом, Дай Шан.
Меньше половины от того количества, с которым он начал за день до этого.
— Скажи им готовиться.
Кайсель выглядел потрясенным.
— Мы собираемся отступать?
Лан повернулся к парню.
Кайсель побледнел. Лан говорил, что его взгляд может нервировать любого человека, а Морейн любила шутить, что он мог обыграть в гляделки камень и имел терпение дуба. Ну, он не чувствовал себя так уверенно, как думали люди, но этот мальчик должен был лучше знать что спросить, если бы они отступали.
— Конечно, — сказала Лан, — а потом, мы пойдем в атаку.
— В атаку? — произнес Кайзель, — Мы находимся в обороне!
— Они сметут нас, — произнес Лан, втаскивая себя в седло Мандарба, — Мы исчерпали себя и измучены и почти сломаны. Если мы будем стоять здесь и позволим им прийти к нам снова, мы падём, но не будем хныкать.
Лан знал, что это конец, он видел это.
— Передайте эти приказы, — сказал Лан принцу Кайселю, — Мы будем медленно выходить из прохода. Вы возьмёте основную часть войска, собирётесь на равнине, будьте организованы и готовыми напасть на Отродий Тени, как только они выйдут из Ущелья. Внезапная атака нанесет им большой ущерб; они не будут знать, что их поразило.
— Есть возможность, что мы будем окружены и захвачены, если оставим проход? — спросил Кайсель.
— Это лучшее, что мы можем сделать с силами, которые имеем.
— А потом?
— А потом они в конце концов прорвутся, разобьют наши силы на куски и перебьют.
Кайсел сидел лишь мгновение, затем кивнул. Опять же, Лан был впечатлен. Он предположил, что этот мальчик пошел с ним, чтобы найти славу в сражении, бороться на стороны Дай Шана и отмести его врагов. Но нет. Кайсель был Порубежником до глубины души. Он не пришёл ради славы. Он пришёл, потому что хотел этого. Хороший парень.
— Теперь отдай приказ. Люди будут рады возвратиться на коней снова, — Слишком многие из них были вынуждены биться пешими из-за нехватки маневренности в узком месте.
Кайсель отдавал приказы, и эти приказы воодушевили людей Лана, как осенний огонь. Он видел, что Андеру помогает взобраться в седло Булен.
— Андер? — сказал Лан, подгоняя Мандарба к нему, — Ты не в состоянии ехать верхом. присоединяйся к раненым в заднем лагере.
— Значит, я отлежусь там и позволяю троллокам забить меня после окончания твоей судьбы? — Андер наклонился вперед на седле, немного колеблясь, и Булен посмотрел с беспокойством. Андер отмахнулся от него и сел вертикально, — Мы уже сместили гору, Лан. Давай сдвинем перо с места и пройдём через это.
Лан не мог продолжить спор. Он созвал отступление к мужчинам перед ним в проходе. Оставшиеся мужчины, сгруппировались вокруг него и медленно стали отступать к равнине.
Троллоки кричали и вопили от возбуждения. Они знали, что, как только они будут свободны от стен, которые ограничивали их движение, они легко выиграют эту битву.
Лан и его небольшой отряд покинули узкий проход Ущелья, те кто был пешком бежали к своим лошадям, привязанных у входа в каньон.
Троллоки, на этот раз не нуждались в руководстве от Мурддраалов для продвижения. Их шаги были низким грохотом по каменистой земле.
Через несколько сотен метров от Ущелья, Лан замедлил Мандарба и развернулся. Андер с трудом подвёл свою лошадь рядом к Лану, к ним присоединились и другие наездники, образовав длинные ряды кавалерии. Булен скакал не спеша по другую сторону от Лана.
Тучи Отродий Тени приблизилась к выходу из Ущелья, огромная сила, тысячи Троллоков, которые вскоре разберутся с ними в открытом бою и попытаются истребить их.
Силы Лана молча выстроились вокруг него. Многие из них были стариками, последние остатки погибшего королевства. Эта сила, которой удалось защищать Тарвиново Ущелье, теперь, казалась крошечной на гораздо более крупной равнине.
— Булен, — сказал Лан.
— Да, лорд Мандрагоран?
— Ты утверждаешь, что подвел меня, несколько лет назад.
— Да, мой Лорд. Это…
— Любая твоя ошибка забыта, — сказал Лан, глядя вперед, — Я горжусь, что дал тебе право носить хадори.
Подъехал Кайсель, кивая Лану:
— Мы готовы, Дай Шан.
— Это к лучшему, — сказал Андер, морщась и держась за раны, едва в состоянии усидеть в седле.
— Это то, что должно быть, — сказал Лан. Не довод. Не совсем так.
— Нет, — сказал Андер, — Должно быть больше, Лан. Малкир как дерево, чьи корни погибли от белых червей, а ветви увядали медленно. Я бы лучше сгорел в одно мгновение.
— Я предпочёл бы атаку, — сказал Булен, голос становился громче, — Я предпочёл бы атаку, чем позволил бы схватить нас. Давайте умрём в наступлении, с мечами указывающими на дом.
Лан кивнул, поворачиваясь и поднимая свой меч высоко над головой. Он не стал говорить. Он уже всё сказал. Люди знали, что это так. Еще одна атака, пока у них все еще осталась какая-нибудь сила, будет означать хоть что-то. Меньше Отродий Тени, которые наводнят мирные земли. Меньше троллоков, которые будут убивать тех, кто не сможет сопротивляться.
Враг казался бесчисленным. Порабощающая, неистовая орда без боевых линий или дисциплины. Воплощение ярости, разрушения. Тысячи и тысячи. Они мчались вперед, хлынув из ущелья, будто внезапно освобожденные воды паводка.
Небольшие силы Лана были по сравнению с ними словно галька.
Люди тихо воздели к нему свои мечи — последний салют.
— Сейчас! — вскричал Лан. Сейчас, как только они начали рассредоточиваться. Это принесет наибольший урон. Лан бросил Мандарба вперед, показывая пример.
Андер скакал галопом около Лана, цепляясь за луку седла обоими руками. Он не пытался достать оружие; он бы вывалился из седла, если бы сделал эту попытку.
Найнив была слишком далеко от Лана, чтобы ощутить её через связь, но иногда очень сильные эмоции могут прорываться, несмотря на дистанцию. Он попытался передать уверенность в случае, если она достигнет её. Гордость за его людей. Любовь к ней. Он глубоко желал, чтобы это было последнее, что она запомнит о нем.
«Моя рука будет мечом…»
Копыта гремели о землю. Троллоки впереди взвыли в предвкушении, осознавая что их добыча изменила отход на наступление, двигаясь прямо в их лапы.
— Моя грудь — это щит…
Лан мог слышать голос, голос его отца, который говорил эти слова. Это было глупо, конечно, Лан был младенцем, когда пала Малкир.
— Чтобы оборонять Семь Башен…
Он никогда не видел, как Семь Башен противостояли Запустению. Он слышал только истории.
