со Стахом. Туманные варшавские проекты начинали обретать живую плоть.
Но до запланированной экспедиции на острова Герцога Йоркского нам пришлось сперва выполнить своего рода «повинность». Полуостров Газель хорошо благоустроен и, не в пример многим другим районам Новой Гвинеи, может похвастать даже асфальтовыми шоссе. Поэтому мы легко перебирались из лесопильни в кооператив, из рыбачьей артели на плантацию кокосовых пальм.
Основные хозяйственные предприятия в районе Рабаула — это плантации какао (свыше четырех миллионов деревьев), копры (пять миллионов деревьев) и деревообрабатывающая промышленность (одиннадцать лесопильных заводов). Ведется также опытная культивация масличной пальмы, и на месте проводится облагораживание разных видов сырья. Мы посетили также фабрику кокосовой муки, где используют лишь мякоть орехов, а кокосовое молоко просто выливают. У одной из установок работал рыжий, как морковь, абориген с типичным лицом немецкого крестьянина. Это сочетание показалось мне очень забавным.
Затем мы посетили местный совет, встретились с несколькими видными аборигенами, которые в отрядах береговой охраны во время войны помогали союзникам, следя за передвижениями японских войск и транспорта. Это были своего рода новогвинейские партизаны. Их донесения нередко оказывали бесценную помощь вооруженным силам генерала Макартура.
На полуострове Газель мы часто встречали мрачные следы войны, хотя с тех пор прошло уже немало лет. Порой это был бетонный бункер на берегу моря, а иной 160 раз попадались обломки японского самолета-истребителя, ржавеющие среди кокосовых пальм.
Печальный памятник тех времен-военное кладбище в Битапака. Мне никогда не приходилось видеть столь тщательно ухоженной усыпальницы погибших воинов. Это был настоящий сад, полный осыпанных цветами кустов и красивейших деревьев, встречающихся в тропиках. Если бы не ряды мраморных надгробий, доставленных из самой Австралии, это место можно было бы принять за роскошный парк, который не посрамил бы резиденции любого миллионера.
Побывали мы и в вулканологической обсерватории, построенной на одном из взгорий, окружающих порт в Рабауле. Здесь покой никому не был нужен, наоборот, в счет шли лишь сотрясения и колебания почвы и километры перфоленты, выдаваемые сейсмографами.
На Новой Британии находится немало действующих вулканов, и наблюдения за движениями земной коры имеют здесь большое значение. От руководителя обсерватории, доктора Аддарио, мы узнали, что в Рабауле практически ежедневно происходят землетрясения, к счастью, незначительные. Последнее крупное извержение вулкана Матупит (находящегося у самого входа в порт) произошло в 1937 году и нанесло большой ущерб. Самый высокий вулкан на острове Новая Британия — Улавун[41] («Отец») достигает двух тысяч трехсот метров в высоту. А вулкан Рабананакая («Мать»), прямой конус которого доминирует над Рабаулом, имеет всего семьсот семьдесят метров в высоту. С демонами вулканов трудно договориться, даже если располагаешь чувствительными приборами. Поэтому доктор Аддарио оказался не в состоянии обещать нам извержение в ближайшие дни, которое можно было бы заснять на кинопленку.
Не оставалось, таким образом, ничего другого, как просмотреть снимки извержения вулкана Матупит тридцатилетней давности и прогуляться по улицам Рабаула, которые прямо-таки кишели китайскими лавочками. Преобладали там, конечно, японские товары, ибо, хотя Страна восходящего солнца и не завоевала Новую Гвинею, она находится сейчас па пути к тому, чтобы овладеть ею экономически. Почти все курсировавшие по улицам Рабаула автомобили были японских марок «Тойота» или «Датсан».
Экскурсия с Бестией
Судно было небольшим, но для Рабаула вполне могло считаться лайнером. У трапа нас приветствовал сам капитан, который, представившись, назвал себя: Билл-Бестия.
Уильям Джонстон — так по-настоящему звали капитана— оказался милым рыжеволосым человеком — шотландцем по происхождению. Он знал чуть ли не все непристойные анекдоты со всего архипелага. Истый ветеран морских путей западной части Тихого океана, он угостил нас пивом из холодильника и сразу же покорил своей сердечностью, простотой и обходительностью. Не прошло и десяти минут, как мы почувствовали себя так, словно проплыли с ним по меньшей мере половину Тихого океана.
Билл-Бестия проследил за отплытием судна, а стюард тем временем проводил нас в маленькие, но уютные каюты. Суденышко проворно выскользнуло из залива, оставив за левым бортом почтенное семейство вулканов, и взяло курс на острова Герцога Йоркского. Вдали маячили очертания Новой Ирландии. Вскоре наше судно стало качаться на океанских волнах, вторгающихся в пролив Святого Георгия.
На кормовой палубе, похожей на затененную веранду, Бестия рассказывал нам разные истории, не менее красочные, чем местные рыбы. Даже извержение вулкана, мимо которого мы проходили, пли былые сражения с японцами он умудрялся описывать как уморительные приключения. Пожалуй, именно такие, как он, мореходы из поколения в поколение по кирпичику складывали склоняющуюся ныне к закату Британскую империю.
Как подобает настоящему шотландцу, Билл недолюбливал англичан и от души смеялся, когда мы рассказали ему популярный в Европе анекдот о том, что англичане все еще продолжают называть свою страну Великобританией, отдавая этим дань своему заскорузлому консерватизму.
Час за часом шли мы по залитым ярким солнцем водам, любуясь окружающим пейзажем. Через каждые несколько миль рифы и вулканы представали перед нами во все изменяющихся сочетаниях, словно театральные декорации.
Билл частенько проверял действие штурвального на мостике. В этих водах было столько рифов и сильных изменчивых течений, что нельзя было особенно доверяться всем прелестям Южных морей. Под вечер мы причалили к примитивному помосту в маленькой, тихой бухте, в которой шелестели листьями на ветру склонившиеся над водой пальмы. Я даже не спросил, как называется деревня, куда мы прибыли. Достаточно было благодатной атмосферы этого вечера и улыбающихся бронзовых лиц аборигенов. Билл неспроста зашел сюда. Известными лишь ему одному путями он разузнал, что здесь состоится обряд Дук-дук.
— До появления европейцев, — объяснил нам капитан, — Дук-дук был тайным обществом аборигенов, основанным на извечных верованиях. Оно было тесно связано с обрядами посвящения мужчин, но занималось также устрашением женщин и вымогательством разных благ у местных жителей, не входящих в общество. Дук-дук мог бы послужить отличным образцом для чикагских гангстеров. Его члены, например, навязывали разным лицам «охрану» их огородов и самой жизни. Они прекрасно знали, как разделаться с упрямцами, не пожелавшими прибегнуть к такой «охране». В настоящее время общество Дук-дук существенно изменилось, и проведение его обрядов администрация допускает только в течение одного месяца в году. Вам повезло, так как именно сегодня начинается этот период. Обряды Дук-дук теперь увидишь не часто.
Протоптанной тропинкой идем в деревню. Торжество, видно, уже началось. Слышны звуки священных флейт и глухой рокот барабанов. Постепенно образуется круг возбужденных аборигенов. Среди них нет ни одной женщины. Звуки дудок отпугивают всю молодежь и женщин деревни. В середине круга вижу юношу в юбочке из листьев и в своего рода манишке на груди. Его ноги, как
