Эдмунд появился не вчера, даже не неделю назад. Он пришел в мир живых, когда родилась я.
Что ж, следовало признать, за четверть века он многое мог успеть сделать, пусть и будучи всего-навсего бесплотным духом.
— Годами я держался на расстоянии, не желая рисковать, привлекая внимание — это чревато в семье, где чересчур много одаренных, — хотя и не слишком далеко. Да и куда бы я ушел, даже при желании? Я знал, что ваша мать погибла, впрочем, эта информация поступила ко мне с опозданием. Я искал, просчитывал, перебирал варианты пробуждения твоего дара. Находил и подчинял слабых духов, чтобы они стали моими глазами и ушами там, куда я не мог переместиться сам.
Меня снова качает, я уже с трудом понимаю, где нахожусь и что происходит. Туман застилает разум, приходится прилагать усилия, чтобы удержать саму себя на краю сознания, заставлять себя слушать и запоминать. Кажется, будто зеленого вокруг становится больше, он вытесняет постепенно другие цвета.
— Однажды я потерял тебя. Я по-прежнему существовал в этом мире, но не знал, где ты, не чувствовал той незримой связи, что вывела меня из забытья. Несколько лет я был заперт в маленьком, заброшенном наполовину замке Ренье на севере Вальсии, куда твой отец не приезжал даже изредка и тем более не привозил своих дочерей. Сколь полагаю, именно тогда демон запечатал тебя. Я понимал, что ты есть, но не мог оказаться рядом, словно я стал одним из тех призраков, что привязаны к определенному месту. Однако продолжал ждать, изучать варианты. Появление источников в Брийске и впрямь было лучшей возможностью из того, что удалось собрать за эти годы, такую нельзя упускать…
Тело сотрясает дрожь. Сколько уже прошло времени? Десять минут? Полчаса? Час?
Или вечность?
Зелени так много, что она начинает поглощать меня, растворять в себе, как иные цвета до того. Она неприятна, мглистая, липкая на вид, скользкая, точно лягушка.
— Я рассматривал вариант с источником возле столицы и молодым князем… он холост, действительно еще молод и привлекателен… по вашим женским меркам, разумеется… перспективен…
Шепот все громче и фразы Эдмунда тают, теряются за голосами этими, неразборчивыми, шелестящими ветром в кронах, дождевыми каплями по листве.
— Но и некромант недурен… и он более управляем, более заманчив для твоего отца. Князь связан обязательствами, наложенными его статусом, прежде всего ему нужен наследник престола и кукла на троне, осознающая свой долг, а некромант свободен, что перекати-поле… и столь же беззаботен и безрассуден… он — в теории, во всяком случае, — может защитить тебя… а что еще требуется отцу, желающему во что бы то ни стало уберечь дочь?
Голоса обещают покой, свободу, утешение. Они ласковы, нежны, словно материнское прикосновение. Им не нравится призрак рядом со мною, не нравится то, о чем он говорит. Им непонятны темные устремления его, исполненные интригами и манипулированием.
Я чувствую их. Чувствую, как тянутся они ко мне, обволакивают, избавляя от Эдмунда, заключая в тугой, вкрадчиво шуршащий кокон. Я едва слышу призрака, теперь он так же бесконечно далек от меня, как и родная Вальсия.
Все Ренье лжецы, интриганы, что папа, что Эдмунд. Это у нас в крови, накопленное великим множеством поколений обманщиков и кукловодов, мы не можем, не умеем иначе. Даже Катерина такая, пол тут ничего не меняет. Элану повезло, он другой, но он — не один из нас, не Ренье ни по крови, ни по имени.
И я могу быть другой, шепчут голоса. Стать другой, такой, как моя мама.
Она всего лишь хотела помогать людям, практиковать, не требуя строго регламентированного гонорара за свои услуги. Не искала выгоды, не использовала других в качестве ступеньки для себя.
Неожиданно наваливается усталость, больше я не могу сопротивляться вязкому туману в голове. Закрываю глаза, и зелень исчезает, остается шепот, успокаивающий, убаюкивающий.
Все будет хорошо, просто мне надо немного отдохнуть.
Отпустить.
И не слушать никого.
Боль уйдет и слабость тоже.
…Фреа?..
Не шепот, не голос Эдмунда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Зов.
Он далек, полон удивления, непонимания и смутно знаком. Где я могла слышать его?
Дядя Кристофер.
Не успеваю как следует поразмыслить над догадкой — туман становится гуще и наконец-то полностью поглощает сознание.
Глава 8
Дезире
Ром оказался пунктуален, словно хорошо отлаженные часы. По моим ощущениям, едва ли прошло пятнадцать минут, прежде чем горгул вернулся на развалины. Судя по всему, в деле о транспортировке и перепоручении бессознательной Фреа родственникам Ром преуспел куда больше, нежели я в поисках Мортона.
Валявшиеся повсюду камни разного размера — от россыпи совсем мелких, покрывавших тонким слоем почти весь двор, до грубо обработанных валунов, оставшихся могильным курганом в память о замке, — и расколотые, будто вспученные плиты существенно затрудняли передвижение. Дурацкая длинная юбка мешалась даже будучи задранной выше колен, легкие домашние туфельки норовили пасть смертью храбрых среди этих каменных холмогоров, а призывать стихию для полного охвата и изучения территории были банально страшно. Так-то энергия источника успокоилась, более того, основная ее часть ушла на срыв печати, остаточный выброс удержал контур, но… какое-то количество все равно есть и будет еще в течение некоторого времени, пока не рассеется окончательно. И тревожить только-только притихшую силу не хотелось совершенно. Одно дело перемещения горгульи и совсем другое — прямые ведунские призывы.
Признаться, я надеялась, что, вернувшись, Ром поможет мне с поисками. В конце концов, у него крылья есть, и он может быстро осмотреть территорию с высоты, да и физически он много сильнее, я-то тут далеко не каждый камень могу перевернуть, не говоря уже о разборе завалов. Но горгул выслушал мои доводы, покачал головой, молча подхватил меня на руки, как Фреа до того, и переместился.
Возмутиться я не успела.
Начать ругаться тоже.
Серая пустота между гранями миров сменилась знакомой обстановкой моей спальни. Из-за закрытой двери доносились шаги, характерный перезвон стеклянной тары, громкие голоса и брань, кажется, в исполнении Катерины. Ром же усадил меня на край постели, склонился, провел кончиками пальцев возле моего лица, проводя диагностику.
— Все в порядке, — констатировал и так, в общем-то, очевидное. Выпрямился, внимательно посмотрел на меня сверху вниз. — Дезире, тебе надо переодеться во что-то более удобное, выйти к остальным и подробно рассказать, что произошло. Мое удостоверение агента ДГИ ни на кого в этом доме не производит необходимого впечатления…
Что, собственно, неудивительно. Фабиан недолюбливает вышестоящие авторитетные организации, Катерину наверняка больше заботит состояние сестры, чем какая-то «корочка», да и, подозреваю, адепты вестральского корпуса испытывали куда меньше пиетета перед Департаментом, нежели мы.
— …а настаивать, требовать подчинения и грубить я не хочу. Тебя им придется выслушать в любом случае.
— А как же Мортон?
— Я вернусь на объект и поищу лорда Данмара, заодно проверю состояние источника. Если я найду его, живого или мертвого, то перенесу сюда, в особняк. Не беспокойся, что бы там ни говорил лорд Данмар, у меня нет причин избавляться от него или, тем паче, от его тела. Ты поняла меня?
Я кивнула.
— Хорошо, — Ром отступил на шаг и исчез.
Я дала себе две минуты на передышку, затем переоделась в более привычные штаны и старую блузку — натягивать свежие вещи не хотелось, а на душ в ближайшее время рассчитывать не стоило, — наспех расчесала волосы в безуспешной попытке избавиться от пыли, словно въевшейся в пряди, и вышла из комнаты.
Да-а, даже странно, и как только Рома тут не убили, едва он появился с бесчувственной Фреа на руках?
И не убьют ли меня, пусть даже и из самых благих побуждений?
Дверь спальни обеих девиц Ренье открыта нараспашку. Фреа, по-прежнему без сознания, лежала на кровати, Элан, прикрыв глаза, сидел рядом и держал кузину за руку, пока бледная горничная промокала лоб девушки влажным полотенцем. Катерина коршуном кружила вокруг постели и спорила с Фабианом, приятель, судя по раздраженному, нетерпеливому выражению лица, не знал, за что хвататься в первую очередь — то ли присоединиться к оказанию помощи Фреа, то ли организовывать спасательную экспедицию за Мортоном. Саффрон среди присутствующих нет, похоже, элле сочла за лучшее не вмешиваться в дела простых смертных.
