— Они потянут на серьезное и вполне обоснованное обвинение в шарлатанстве. И ничего я не докажу. Мишка, Мишка… Геологическая разведка ведется не один день. На одном и том же участке люди работают сезонами, а то и годами. Этот чертов распадок с вулканическими известняками и алмазоносными моллюсками исчез на следующее утро. Я даже не успел попросить, чтобы мне взяли образцы повторно. Одна ошибка — рухнет любая модель, даже если я сумею ее построить.
Он вытащил сигарету, закурил.
— А ваше дражайшее светило еще отказывается пускать меня в маршрут. Мало того, что я коплю весь этот бред, — он пихнул ботинком ножку стола, — я должен на слово верить полевикам, которые мне тащут образцы. А ребята возвращаются явно не в своем уме. Чего только не волокут в контейнерах: лягушек, грецкие орехи, использованные презервативы… хоть бы раз потрудились проверить, что принесли. Я должен этим заниматься, ясно? — Серж расхохотался:
— Задачка для начинающего шизофреника: вписать гандон в стратиграфическую картину меловых отложений. Классно, правда?
— У остальных, наверно, то же самое. Работают ведь… Просто расслабься и прими это все как данность.
Серж хохотал еще минуты две. После чего хлебнул водки прямо из горла, выдохнул, потер лоб и тоскливо произнес:
— Я не знаю, что делать с этой данностью, Миша. Меня не учили, что с ней делать. Позвонил Венскому, говорю: либо ищите мне замену, либо пустите в зону уайтбол. А там видно будет. Он даже не попытался разобраться в проблеме. Сказал: хорошо, сегодня же выдадут расчет. И оплатят дорогу в оба конца. Вот так.
Минут пять геолог молча курил, глядя в пространство. Спорить было, в общем-то, не о чем, слишком все ясно. Я очередной раз подумал о том, насколько Венский неразборчив в средствах: ведь мог отправить Сержа домой еще из Среднеросска, не гонять в Зеленцы. Либо — поспешить с подбором кандидатуры второго геолога. Что-то же надо в таких случаях делать, и делать своевременно. Глыбищная цель, конечно, вещь хорошая, но зачем с людьми-то так…
— Серж, — позвал я, прерывая тяжелое молчание. — Глянь.
Геолог взял у меня кусочек минерала, который раньше был стручком акации. Осмотрел, улыбнулся:
— Откуда он у тебя?
— Подобрал вечером на границе аномалии.
— Знаешь, что это такое?
— Нет.
— Каллистин. Юпитерианский минерал. Спутниковый, точнее. Впервые обнаружен на Каллисто, позднее — на Ганимеде. Поспрашивай наших Чужих, кто потерял.
— Почему ты думаешь, что его кто-то потерял?
— Откуда же он взялся, — усмехнулся геолог.
Не стал я объяснять, откуда он взялся. Есть вещи, которые очевидны в рамках театра абсурда: инопланетный минерал ничем не хуже алмазоносного моллюска… Если б Сержа устраивала такая логика — справился бы и без меня.
— Не хочешь забрать для коллекции?
Он покачал головой:
— Нет. Во-первых — это чужое. Во-вторых, у меня такой есть. Друг из экспедиции привез.
— Ну, а мне что с ним делать, если никто не признается?
— Если никто не признается — оставь себе на память. А хочешь — Венскому подари, — язвительно добавил Серж.
— Перебьется, — усмехнулся я, убирая «сувенир» в карман.
…По возвращении к себе я спрятал камешек в ящик рабочего стола и забыл про него. Нашел уже перед своим бегством в Среднеросск, зачем-то сунул в рюкзак.
С тех пор этот сувенир так и кочует по моим столам и рюкзакам.
* * *
Я вышел во двор, позвонил шефу:
— Сергей Никола…
— Программа маршрута — на усмотрение лидера группы, — перебил меня Венский и отключился.
Так. Поехали дальше. Сегодня по графику вроде геофизики должны идти. К ним я и отправился.
— Тетенька, примите нищасного обездоленного. За одно утро дважды начальство сменил.
— Привет, Мишка. Ты, наверно, не по адресу, — ответила «тетенька» Настя. — Тебе в маршрут нынче? Тогда — не с нами, нас подвинули на завтра. Сегодня биофизик идет.
— Но это уже окончательное расписание?
— Что тут может быть окончательного, бог с тобой.
Опять меня прокатили. Ладно, легкой жизни никто не обещал.
Ри обитает в самом крайнем корпусе, через дорогу от ворот в «шалую» зону. Я отправился туда окольным путем: решил заскочить к себе за сигаретами, чтобы потом не возвращаться.
Рядом с нашим жилищем, у гаражей — столпотворение: обслуга, аппаратчики — все в сборе. Митинг у них тут, что ли?
Причина митинга выяснилась, когда я подошел еще на несколько шагов: бампер у служебной «вольвы» — всмятку.
— Ну и ну. Как такое случилось?
— Это ты водилу спроси — как, — раздраженно откликнулась начальница финансового отдела. — Только вряд ли чего ответит, потому опять лыка не вяжет. Вот, дождались, наконец. Я ведь три раза подходила: Сергей Николаевич, обратите внимание… Сегодня буду стучать кулаком по столу. Хватит. Либо я, либо эти алкаши.
— На Венского лучше кулаком не стучать, — заметил я.
— Это вам лучше не стучать, — взъелась тетка. — А мне — пусть только вякнет. Я ему припомню и балансовые проблемы за прошлый год, и перерасход на снаряжение, и еще много чего. Материться я тоже умею, пусть только пасть разинет…
Пожалуй, нужно убираться подальше от этих страстей, пока шеф не появился. Когда начинается война титанов, лучше не путаться под ногами.
* * *
Облачение для маршрута — водонепроницаемый комбинезон, тяжелый от обилия датчиков, в капюшоне — встроенные наушники и микрофон. Маска от пыли, альпинистская обвязка, десантные ботинки, защитные очки… Стандартный арсенал жизненно необходимого: фонарь (ночь может приключиться в любую секунду); ракетница (рации то и дело начинают дурить); собственно рация (иногда все-таки работает); тонкий сверхпрочный капроновый шнур сорок метров длиной, нож, фотоаппарат, парализатор, компас (тоже дуркует, как хочет), полевой бинокль, две пары часов — электронные и механические (иногда идут синхронно, но чаще каждые сами по себе)… Это — не считая специального оборудования.
Может показаться — укомплектованный подобным образом человек вооружен на все случаи жизни. Ни фига подобного. Всего лишь попытка угадать, что день грядущий… Оцениваешь обстановку из-за ограждения и облачаешься соответственно. При этом вполне реально проколоться: ситуация внутри может оказаться ни капли не похожа на то, что видно из-за забора. Уже при мне был случай, когда ребята ушли в маршрут одетые, как я сейчас, и тут же вернулись: в трех метрах от ворот их встретил сорокоградусный мороз и сугробы по самую макушку… Со временем — та же фигня. Самый серьезный перепад был за несколько месяцев до моего приезда, в начале сезона. Рабочая пара заблудилась. По словам наблюдателей, полевики пробыли в зоне аномалии всего полчаса и ни на минуту не исчезали из виду. По рассказам самих разведчиков они бродили трое суток, несколько раз видели ворота, но каждый раз ворота исчезали по мере приближения. Ребята поймали две холодные ночевки, одна из них — в пещере. В той же пещере, как утром выяснилось, жил тигр…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
