Я неохотно открыла глаза. Мышцы болели, а в голове стучало. Рядом со мной сидели Андрей и мумия, все в синяках, но радостные, а рядом с ними стояла, блестя краской, камнедробиловка.
— Ты — молодец! — с гордостью сказала мумия. — Достала кучу денег! А за нами гнались, но мы оторвались, и теперь все в порядке!
— Здорово! — вскочила я. — Вперед, дробить камни!!!
И мы весело направились дробить.
Камнедробиловка оказалась чудесной. Она легко и без усилий вырыла коридор на поверхность. Правда, мы немного загрязнились, но вообще-то все обошлось.
С какой же радостью мы вылезли на воздух, погрелись на солнце, пособирали плодов и ягод!
Дивкот катался по травке и пел веселую безмотивную песню. Кончив петь, он собрал нас и произнес:
— Я понимаю, что вы хотите отдохнуть, но нам надо двигаться к молотку. Мумия Карадум, веди нас!
— В джунгли, — коротко сказала мумия, указывая на раскинувшуюся перед нами буйную растительность и деревья. И мы углубились в непролазные заросли.
Продираться сквозь них было неприятно, но еще неприятней была разнообразная живность, которая неожиданно выскакивала изо всех углов. Я, например, чуть не получила разрыв сердца из-за того, что прямо у меня под носом прошмыгнула маленькая гиена, а Андрей шарахнулся от большущего какаду, просвистевшего у него над головой. Мумия и Дивкот тоже испугались по разочку.
Через некоторое время мы сделали привал. Я полезла на дерево за фруктами и, естественно, попала в переделку.
…Срывая неизвестные плоды, я услышала шуршание и подняла голову. Надо мной на толстой ветке сидела крупная пантера и с интересом следила за моими действиями.
— Кис-кис-кис… — льстиво пропела я и попыталась слезть с дерева.
Пантера тоже. Я замерла. Пантера тоже.
— Пусти, кисонька, — попросила я.
Кисонька доброжелательно взглянула на меня и не пустила.
— Что же мне, до скончания века тут сидеть?
«Сиди», — выражал вид пантеры.
— Пусти немедленно, иначе получишь! — погрозила я.
«Это еще неизвестно, кто из нас получит», — опять выразил вид пантеры.
— Получишь ты! — сказала я и, запустив в пантеру фруктом, спрыгнула с дерева.
Пантера плюхнулась на меня.
— Съедают!!! — заорала я.
Лапка животного хлопнула меня по голове, после чего меня взяли зубами за шиворот и поволокли. И тут, на мое счастье, воротник оторвался. Я вскочила на ноги и со скоростью света устремилась к своим.
Когда я кратко изложила происшедшее со мной, Дивкот сказал:
— Придется сняться с места, а то нас съедят. Вперед!
Мы потащились.
Вскоре наступил вечер. Мы медленно ползли по джунглям, изредка переговариваясь…
И вдруг раздался грохот, и на нас упала огромная сетка, а на Дивкота наделось несколько лассо. Не успели мы опомниться, как оказались спеленутыми.
Какие-то темные личности распеленали нас и повели куда-то под охраной. Одна личность зажгла яркий светильник, и я наконец имела возможность посмотреть, что за птицы — типы, похитившие нас.
Рядом со мной топали две штуки черных негроватых парней с копьями и бритыми головами. Одеты парни были в юбки из листьев.
— Извините, пожалуйста, — обратилась я к ним. Они молча повернули ко мне головы и, пронизав мерзкими взглядами, опять отвернулись. Вскоре нас привели на поляну, где горел костер, вокруг которого плясали все те же личности. Одна личность пела, обнаруживая свой излишне громкий голос и отсутствие слуха. Некоторые сидели перед плоскими камнями, заменяющими столы, и ждали, когда на них поставят еду обслуживающие типы.
Когда нас ввели, стало как-то нехорошо тихо. Потом один, самый лохматый, разнаряженный и важный тип подошел, пощупал мягкого Дивкота, что-то буркнул и удалился. А нас невежливо пихнули в какой-то загон, окруженный каменным забором, и захлопнули калитку.
Мы переглянулись.
— Как нам повезло, что нас сразу не зарезали, — произнесла я. — Карадум, ты как?
— Плохо! — раздраженно прошипела мумия. — Эти психи принесли какой-то мази, уложили меня на травку и попытались снять бинты.
— Они подумали, что ты раненая, — хихикнул Андрей и похлопал Дивкота по лапе.
— Возможно, — согласилась мумия, пытаясь выскрести из пудреницы хоть крошку пудры.
— Ближе к делу! — заявила я. — Эти стриженые в юбках явно ничего хорошего с нами не сделают, так что надо смываться. Дивкот, ты можешь перепрыгнуть через стену?
— А то как же! Но за этой стеной меня ждет большое количество людей с копьями.
— Да, — согласилась я, — от такого побега толку мало! А что если их… угостить конфетами, которые мы, помнится, сорвали в какой-то роще?
Все тут же порылись по карманам и вытащили измятые коробки. Дивкот в отличие от остальных вытащил коробку не из кармана, которого, кстати, у него и не было, а из уха. Мы кое-как разгладили коробки и стали звать дикарей. Дикари сбежались. Я взяла у Дивкота, Андрея и мумии коробки и раздала всем конфеты. Дикари весьма недоверчиво посмотрели на продукты питания, и все разом надкусили по конфете…
В суматохе, поднявшейся через секунду, нам ничего не стоило ускользнуть от врага и затеряться в джунглях.
Через некоторое время мы остановились перекусить фруктами.
Мумия, пребывающая в хмуром расположении духа из-за того, что не могла забинтовать себе указательный палец, разбинтованный дикарями, от еды отказалась. Дивкот в принципе вообще питался кислородом, у меня же не было аппетита, и поэтому есть стал один Андрей. Но мы так смотрели на него, что он в конце концов подавился и выкинул еду.
— Если никто не ест, идемте, — сказала мумия и повела нас.
* * *
Только вела недолго. Вскоре мы оказались у мокрого и противного болота.
— Не понимаю, откуда в джунглях… — начал Андрей, но кот оборвал его.
— Здесь все волшебное. Придется перебираться через это мокрое место.
Мы послушно стали перебираться, и оказалось, что это довольно трудно. Мы с Андреем и мумией прыгали по кочкам не хуже чемпионов мира, но было очень неприятно, когда кочка под кем-нибудь утопала, и этот кто-нибудь: я, мумия или Андрей, оказывался по шею в болотной жиже. Дело Дивкота было еще кислее, чем наше. Весил кот около трех тонн, и поэтому окунался даже чаще, чем мы. Его черно-бело-рыжая шерсть намокла и загрязнилась, но он все равно упорно двигался через болото.
Скоро болото стало менее трясинистым. Появились крепкие кочки и даже поваленные деревья. Одно такое дерево было пустым изнутри и таинственно светилось.
— Загляни-ка в дерево, — попросила я мумию. — Может, там суше, чем тут, и мы сможем переночевать внутри него.
Мумия кивнула и, осторожно заглянув, в дерево, с воплем отлетела назад.
— Что там? — бросились к ней мы.
— Ничего, — удивленно ответила Карадум.
— Ничего не видно, — поправилась она.
— Так что же ты вопила? — спросил Андрей.
— Нельзя, что ли?! — возмутилась мумия. — Не нравлюсь, пусть Аделя смотрит.
Я заглянула в дерево. Там явно кто-то ворочался. Я схватила ветку и, ткнув нечто, крикнула:
— Кышь! Уходи! Люди спать хотят!
И тут же отскочила, потому что из дерева с ревом полез огромный бежево-зеленый медведь. Лез, лез, а потом застрял своей задней частью и заорал на все болото.
— Сухой! — пощупав медведя, доложил Андрей. И тут мы с мумией, не сговариваясь, впихнули медведя обратно.
— Что это вы делаете? — спросил Андрей.
— Иди лезь на новую постель! — ответила я и подтолкнула Андрея к дереву.
Он наконец все сообразил и улегся. Мы с мумией пожелали Дивкоту спокойной ночи, и, тоже просочившись внутрь дерева, легли на зверя.
Медведь был мягкий, сухой и удобный. Мы на нем устроились очень комфортно. Единственным его недостатком было то, что он все время ворчал и сопел прямо мне в ухо, поскольку я лежала на его голове… В час ночи мы проснулись. Медведь ревел, как автомобильная сирена, пропущенная через усилители.
— Чего он орет, а?!! — завопил Андрей.
— Не знаю!!! — заорала в ответ мумия. — Аделя!!!
— Чего?!!!
— Что с медведем?!?
После долгого осматривания животного выяснилось, что я наступила ему на ухо. Я сняла ногу. Звук пропущенной через усилители сирены затих, и мы заснули.
В пять часов утра заорал Андрей.
— Этот мед… ведь! Он стоит у меня на пальце!
Мы с трудом сняли медвежью лапу с его руки и снова заснули.
Проснувшись, я еле разлепила глаза. На руках у меня красовались синяки.
— Медведь несчастный лапой что ли меня ночью трамбовал? — проворчала я и вылезла.
На улице лежал проснувшийся Дивкот.
