— Гордая юная лэра… Боюсь спросить, значит ли это, что в турнире ты не собираешься проигрывать?
— Я собираюсь выиграть Турнир Учеников и взять первый приз.
Вельможа задумался. Его губы едва заметно шевелились, словно он что-то проговаривал про себя.
Я поймала себя на том, что сижу, идеально выпрямленная, с гордо приподнятым подбородком. И при этом учтиво пододвигаю ближе к графу тарелочку с печеньем.
— Что ж, — наконец сказал он. — Я не против вашего общения с племянником. Но не радуйтесь этому раньше времени, упрямая лэра, — он издал смешок, похожий на фырканье. — Так вышло, что отец Персиваля пошел против семьи, крайне неудачно женился, был изгнан. И хотя мальчик рожден в законном браке, его мать, наемница, оказалась не лучшим воспитателем. Увы, есть доля хуже, чем родиться бастардом — это доля быть аристократом, но не уметь им выглядеть. Моего племянника двор не любит, обращается с ним как с дворняжкой, — мужчина глубоко вздохнул, явно сдерживаясь. — Это оскорбляет всех Беранже. Поэтому я и выступил против вашей… «дружбы», опасаясь укоренения дурных привычек, — он аккуратно промокнул губы салфеткой и поднялся. — Что ж, я умею доверять чужой гордости. Можешь считать, что я поменял свою точку зрения и разрешаю общаться. Думаю, ваше… товарищество пойдет ему на пользу. А чтобы ничего не отвлекало от тренировок, королевский суд в ближайшее время не состоится. У бумажных заявлений есть такая беспокойная особенность — они легко теряются. Ищешь их, ищешь… и не находишь. Но… — Он посмотрел на меня сверху вниз. На пальцах негромко и угрожающе звякнули кольца, — если весь этот разговор был обманом, если мой племянник влюбится и из-за ревности поссорится с принцем… — Я поднялась тоже, отвечая прямым взглядом, — из покровителя и помощника, девочка, я стану твоим кошмаром.
— Хани…
С дивана поднялись обеспокоенные сестры. Почувствовали зазвеневшее в комнате напряжение.
— Все хорошо, — я улыбнулась, — мы с Его Сиятельством пришли к общему мнению. Граф разрешает нам общаться со своим замечательным племянником.
— Оу, он будет к нам ходить в гости? — обрадовалась Мириам.
— Не только, — церемониймейстер снова выглядел благожелательно и добродушно, — вам, как и ему, пора посещать ежедневные занятия для отпрысков благородных семейств. Насколько знаю, вы так и не выбрали обязательные для себя уроки. Я понимаю, что хочется выбрать все и трудно отдать предпочтение чему-то конкретному, в итоге вы растерялись. Поэтому я взял на себя смелость записать вас самостоятельно. — Он достал из обшлага свернутый трубочкой лист. — Вот здесь ваше расписание. Можете благодарить.
К этому времени Анифа сообразила, что должна изображать хозяйку. Закружила вокруг, защебетала что-то о добром сердце Беранже, и что Хельвины необычайно рады будут посещать выбранные им классы. Мы с Мириам согласно кивали, тоже благодарили от себя и изображали полное согласие с мнением Анифы.
Вся наша компания медленно двигалась при этом к двери, хаоса добавляли кланяющиеся горничные и ведра с цветами, возникающие в самых внезапных местах.
Когда за графом закрылась дверь, я плюхнулась на стул и обреченно застонала.
— А по мне так все отлично прошло, — сказала Мири, — нас все больше ценят, надыки чуть не силой скоро начнут запихивать.
Похоже сестры понемногу вживались в роли капризных красавиц, воспринимая все происходящее как веселую игру, и в отличие от меня, с каждым днем все меньше нервничали.
Я покачала головой.
— Пока мы еще можем сказать, что все вокруг ошиблись, перепутав наследницу. Но как я приду на два свидания с принцем? Тем более, что не могу показать ему лицо как Лидия. Кажется, мы влипли.
— Подожди, — забеспокоилась Анифа. — Как это не можешь? Все ты можешь. Изуродуем тебя посильнее, прыщей страшных наставим и показывайся сколько угодно. Ты список подарков видела? И золото есть, и украшения, и ковры, вот посмотри, даже мебель предлагает. Снимешь на секундочку вуаль, перекосишь лицо пострашнее и денежки наши.
— Я породила монстра, — обреченно застонала я. — Не надо меня уродовать. Во-первых, я не могу лгать напрямую. А во-вторых, я не ловка в маскировке, меня узнают и выйдет грандиозный скандал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ханичка-а-а-а, ну ты же умная, придумай что-нибудь! Обязательно надо на свидание пойти, а вдруг у тебя получится. И не надо никого обманывать, ты просто появись и все, вдруг Людвиг и не захочет на тебя смотреть, вдруг ему просто так захочется тебе подарки отдать. Зыркни на него, как умеешь, и он сразу смотреть на тебя передумает… — они обступили с двух сторон. И заголосили одновременно. Так, что пришлось закрывать уши ладонями.
— Ладно-ладно. Ничего не обещаю, но попробую.
Отказать Его Высочеству все-равно не получится. Хоть одна сестра, кхе-кхе, но должна прийти на встречу. Так что жди меня, прекрасный принц…
⚜️ Глава 22. Шагнула из воздуха
В углу поляны разместился небольшой оркестр из трех музыкантов. Флейтист, гитарист и их коллега с тамбурином старательно наигрывали негромкую романтическую мелодию и без особого любопытства поглядывали на младшего принца, одиноко восседающего за небольшим круглым столом.
Пара слуг с подносами наперевес неподвижно застыли у входной тропинки, еще несколько человек стояли на краю поляны, изображая готовность в любое мгновение броситься исполнять пожелания Его Высочества Людвига.
Но принц угрюмо молчал, опаздывающая на свидание девица все не появлялась, поэтому дневной зной понемногу смаривал присутствующих.
Чему лично я, та самая девица, была только рада. Мачеха говорит, что культурный шок легче всего получить на эффекте внезапности.
Поэтому когда я в кустах размотала ленты на ногах, звон освобожденных ножных колокольчиков раздался шокирующе внезапно и всем присутствующим показалось, что я буквально появилась из ниоткуда. Шагнула из воздуха.
Если бы сейчас за мной наблюдала Камалия, уверена, она нашла бы десятки неправильностей и «вопиющих ошибок», но Людвиг, слава богам, не был специалистом в тонком искусстве южных танцев, по крайней мере при моем появлении — принц остолбенел. Даже глаза округлил.
Выплыла я медленно, мягко покачивая бедрами. И остановилась, позволяя рассмотреть намек на изгибы фигуры под многочисленными покрывалами. Мачеха говорила, что настоящая джунгарка не покоряет в лоб, она плетет сеть из недоговоренностей и шифона. Так, чтобы у мужчины разыгралось воображение. Потому что умная женщина не старается предугадать чьи-то фантазии, а снисходительно позволяет им разгораться.
— Лидия? — взволнованно спросил Людвиг, приподнимаясь со стула.
Я лишь рассмеялась в ответ, колокольчато-стеснительно. Отступила назад, но не слишком далеко, чтобы оставаться на виду, не исчезать с поля зрения принца, по-прежнему удерживая его взгляд. Кроме того, в кустах все еще прятались сестры, а они могли случайно выдать себя неосторожным движением и приходилось отвлекать на себя внимание.
Обнаружив, что я «смущена», Его Высочество оглянулся, обнаружил глазеющих на меня слуг и торопливо махнул им рукой, приказывая удалиться. Те нехотя, гуськом, оглядываясь так, что едва не сворачивали шеи, двинулись в глубь сада. А я, наконец, соизволила отправиться навстречу Людвигу.
Опомнившиеся музыканты заиграли что-то из заунывных южных мелодий, видимо, решив меня поддержать. Пришлось притоптывать, заставляя звенеть ножные колокольчики, тем самым добавляя хоть немного звонкости и динамики.
— Вы… очаровательны. Оказывается, — пробормотал Людвиг.
Я снова засмеялась, начав обходить его по кругу и заставляя его поворачиваться на месте.
Каждый шаг — танец. Смотри, принц, на изящные кисти — в легких поворотах они играют как блестящие рыбки, выпрыгнувшие из воды. Любуйся, принц, на быструю смену ног и как в прорезях материи мелькают узкие щиколотки. Сгорай, принц, от зеленого взгляда тщательно подрисованных глаз, кошачьих, смешливых, озорно подмигивающих.
