Согласно принципам, так хорошо сформулированным м-ром Лайеллем, в немногих странах произошли более замечательные перемены после 1535 г., когда на берегах Ла-Платы высадился первый колонист с 72 лошадьми. Несметныме стада лошадей, коров и овец не только изменили полностью характер растительности, но и почти изгнали гуанако, оленя и страуса. Вместе с тем произошли, должно быть, и другие бесчисленные перемены: вероятно, одичавшая свинья во многих местах заняла место пекари[138], на лесистых берегах редко посещаемых ручьев слышен вой одичавших собак; обыкновенная кошка, превратившись в крупного и свирепого зверя, поселилась на скалистых холмах.
Как замечает г-н д’Орбиньи, численность стервятников со времени введения домашних животных выросла, должно быть, беспредельно; мы привели уже здесь доводы, исходя из которых можно заключить, что эти птицы продвинули южную границу свого распространения еще дальше на юг. Несомненно, что помимо кардона и укропа натурализовались еще многие растения; так, острова близ устья Параны густо одеты персиковыми и апельсинными деревьями, выросшими из семян, принесенных сюда рекой.
Пока мы меняли лошадей в Гуардии, нам задавали много вопросов относительно армии; никогда не видал я ничего подобного этому энтузиазму в пользу Росаса и успеха «самой справедливой изо всех войн, потому что она против варваров». Нужно сознаться, что такого рода выражения вполне понятны, ибо до последнего времени ни мужчина, ни женщина, ни лошадь не были обеспечены от нападений индейцев.
Мы долго ехали той же пышной зеленой равниной; нам во множестве попадались разнообразные стада, там и сям виднелись одинокие эстансии с их единственным деревом омбу[139]. Вечером шел сильный дождь; когда мы подъехали к почтовой станции, ее содержатель заявил нам, что если у нас нет паспортов по всей форме, то нам придется ехать своей дорогой, потому что теперь много разбойников и он никому не верит. Но когда он прочел мой паспорт, начинавшийся словами «натуралист дон Карлос», его почтительность и любезность стали столь же безграничны, сколь была его подозрительность перед тем. Что бы такое могло означать «натуралист», ни он, ни его земляки, как я подозреваю, не имели никакого понятия; но, вероятно, это ничуть не уронило моего титула в их глазах.
20 сентября. К середине дня мы прибыли в Буэнос-Айрес. Предместье города и изгородями из агав и рощами оливковых и персиковых деревьев и ив, только что распустивших свои свежие листки, выглядело весьма привлекательно. Я направился к дому м-ра Ламба, английского купца, которому я за проявленные им во время моего пребывания в этой стране любезность и гостеприимство премного обязан.
Сам Буэнос-Айрес – большой город[140] и, я думаю, один из наиболее правильно выстроенных городов в мире. Каждая улица идет под прямым углом к той, которую она пересекает, а параллельные улицы расположены через одинаковые промежутки, и дома образуют сплошные прямоугольные кварталы одинаковых размеров, так называемые куадры. Со своей стороны сами дома представляют собой пустые посредине прямоугольники, и все окна их открываются в чистенький дворик. Дома большей частою одноэтажные, с плоскими крышами, на которых устроены места для сидения; летом обитатели дома часто проводят там время.
В центре города находится Пласа, где расположены государственные учреждения, крепость, собор и т. д. До революции здесь стояли и дворцы прежних вице-королей. Ансамбль зданий в целом весьма красив по свой архитектуре, хотя само по себе ни одно из зданий не могло бы этим похвастать.
Большой корраль, где содержат животных, идущих на убой – на пищу этому народу пожирателей говядины, – одно из тех зрелищ, на которые особенно стоит поглядеть. Сила лошади по сравнению с силой вола совершенно удивительна; человек верхом на лошади, набросив лассо волу на рога, может тащить его куда угодно. Животное обыкновенно роет землю ногами, тщетно пытаясь воспротивиться силе, и с размаху бросается в сторону; но лошадь, тотчас же повернувшись так, чтобы воспринять рывок, стоит до того твердо, что вола почти швыряет наземь, и удивительно, как он не ломает себе шеи.
Впрочем, здесь в борьбе играет роль не только сила: подпругу лошади выбирают с таким расчетом, чтобы она выдержала сопротивление, оказываемое волом. Подобным же образом человек может удержать самую дикую лошадь, если только он поймал ее своим лассо, накинув его как раз за ушами. Когда вола притащат к месту, где его должны зарезать, матадор с большой осторожностью перерезает ему подколенные сухожилия. Тогда раздается предсмертный рев – он выражает мучительно страдание сильнее, чем все то, что я слыхал когда-либо; часто, расслышав этот рев издалека, я узнавал тем самым, что борьба подходит к концу. Все зрелище ужасно и возмутительно: земля почти сплошь устлана костями, лошади и всадники залиты кровью.
Глава VII. От Буэнос-Айреса до Санта-Фе
Поездка в Санта-Фе. – Заросли чертополоха. – Нравы вискаши. – Маленькая сова. – Соленые ручьи. – Плоские равнины. – Мастодонт. – Санта-Фе. – Перемена ландшафта. – Геология. – Зуб вымершей лошади. – Связь между ископаемыми и современными четвероногими Северной и Южной Америки. – Последствия великой засухи. – Парана. – Повадки ягуара. – Ножеклюв. – Зимородок, попугай и ножехвост. – Революция. – Буэнос-Айрес. – Состояние управления.
27сентября. Вечером я выехал в Санта-Фе, который расположен на берегу Параны, на расстоянии около 300 английских миль от Буэнос-Айреса. Дороги в окрестностях Буэнос-Айреса после дождей были в очень плохом состоянии. Я не мог себе представить, чтобы здесь мог пробраться запряженный волами фургон; и в самом деле, фургоны двигались со скоростью не больше мили в час, а впереди шел человек, высматривавший, где бы лучше проехать. Волы были совершенно измучены; было бы большой ошибкой предполагать, что с улучшением дорог и ускорением передвижения соответственно возрастают и страдания животных.
Мы обогнали обоз из фургонов и стадо скота, державшие путь в Мендосу. Расстояние туда составляет около 580 географических миль, а путешествие совершается обыкновенно за 50 дней. Фургоны очень длинные, узкие и крыты тростником; у них только два колеса, диаметр которых в иных случаях доходит до 10 футов. Каждый из фургонов тащат шесть волов, которых подгоняют остроконечной палкой длиной не менее 20 футов, подвешенной под крышей; для коренных волов употребляют палку покороче, а промежуточную пару подгоняют острым выступом, отходящим под прямым углом от середины длинной палки. Весь инструмент в целом выглядит точно какое-то военное орудие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
