– А в туалет?
– В туалет ходит, когда эта деваха со своими клиентами кувыркается. А больше в квартире за Леной следить и некому. Узбекам она до фени. Бабка – сумасшедшая. Сосед – алкоголик. Кому там?
Версия была очень даже интересная. И вся компания в полном составе решила отправиться на квартиру Елены. Может, это было и не самое правильное решение. Но они его приняли.
Дверь в квартиру Елены открыла та самая деваха. Увидев подруг, а с ними еще четырех мужчин, деваха чуть не свалилась от изумления.
– Ну, даете! Снова вы! – воскликнула она. – Вы что, тут поселиться собрались?!
Но с ней никто не стал церемониться. Висюлькин отодвинул помеху с дороги и двинулся по коридору.
– Эй, вы это куда?
– Где комната Пахомовой? Ну!? Быстро говори!
– Не скажу! – надулась девица. – Какого черта?
– Это я у тебя спрошу, какого черта ты у себя дома публичный дом устроила! – прикрикнул на нее Висюлькин. – В отделение захотела? Ишь, распустила лохмы! Морду накрасила! И сиськами своими трясет! Быстро отвечай!
– Вон та ее дверь, – ответила присмиревшая деваха. – А вам зачем? К Лене из милиции уже приходили.
– И комнату осматривали?
– Конечно.
Это несколько охладило пыл собравшихся. Но раз уж пришли, надо было убедиться лично.
– Комната у Ленки на замок была закрыта. Только те менты, что до вас приходили, замок взломали.
– Странно, – покачал головой Висюлькин. – Сейчас комната снова закрыта.
– Не может быть. Впрочем, наверное, они же и починили.
Ох, что-то мало верилось в подобный поворот событий. Ломать менты умеют, а вот насчет того, чтобы чинить… Нет, чинить они предоставляют самим хозяевам.
– Все же мы зайдем.
– Как же вы зайдете, если заперто? – удивилась деваха. – Снова ломать будете?
Ломать Висюлькин не стал. Зачем же ломать, когда у него имеется отличный набор отмычек? С ними жизнь куда проще. Просто как в сказке. Сим-Сим, откройся! И двери гостеприимно открываются.
В комнате у Елены был полный порядок. Оглядевшись по сторонам, Висюлькин заметил:
– Не похоже, чтобы тут был обыск.
– Был, был! – подтвердила деваха. – Все перевернули! Всю мебель с места сдвинули. Улики искали. А сейчас я не понимаю… Почему тут так чисто? Кто тут убирался?
– Хм. И вода в чайнике еще теплая.
Висюлькин прикоснулся к блестящему боку электрического чайника, предлагая остальным проделать то же самое. Да, вода была теплая. Никакого сомнения, что буквально пару часов назад этот чайник кипятили.
– Выходит, Елена все это время пряталась у себя в комнате, – вздохнул Висюлькин.
– Но теперь ее тут нету.
– Нет.
– И куда она могла подеваться?
– Давайте посмотрим.
Обыск комнаты Елены дал сыщикам очень немного. Единственной ценной находкой стала упаковка одноразовых шприцов. И пакетик с каким-то белым порошком.
– Интересно, – произнес Висюлькин, извлекая это сокровище из-за батареи центрального отопления. – Похоже, наша подруга сидела на игле.
И он посмотрел на деваху.
– Я не знаю! – испуганно пробормотала та. – Ничего не знаю!
– Тебя, дурочка, никто и не обвиняет. Стоит на тебя разок взглянуть, сразу же становится ясно, ты к наркотикам не имеешь никакого отношения.
– Правда?
– А то! Кровь с молоком. Ни грамма героина или другой дряни.
– Верно, верно! – обрадовалась девица. – Никогда не кололась. Даже травку не курила. С ней ведь так – только начни, потом не отвяжешься!
– Поэтому ты и не заметила, что твоя соседка употребляет наркотики.
– Как сказать, – задумалась деваха. – Ленка-то в последнее время больно странная сделалась. Я-то сначала все на ее чувства к Алексу списывала, а потом смекнула, даже для безоглядно влюбленной Ленка уж больно агрессивной порой бывает.
– И давно у нее изменился характер?
– А с тех пор, как Алекс к нам заглянул, Ленку словно подменили. А в последнее время она все какими-то арабскими шейхами бредила. Дескать, скоро ее жизнь изменится в сказочно лучшую сторону. Она поедет далеко-далеко, заработает там кучу денег и сумеет дать взятку тем начальникам, от кого зависит досрочная амнистия ее мужа.
– Лена хотела вернуть свободу своему мужу?
– И собирала деньги на взятку?
– Пыталась. Только откуда у Ленки особые доходы? Она же студентка. В свободное время работала домработницей. А разве с этого деньги на взятку скопишь? До того как тут Алекс появился, Ленка и не вякала особенно. Таскалась себе потихонечку из института на работу, оттуда домой, потом на почту, посылку муженьку снарядить, потом снова домой или на работу. Вот и все ее развлечения.
– А с тех пор, как появился Алекс?
– Ну, сначала Ленку словно подменили. А потом она начала про бешеные бабки рассказывать. Дескать, скоро она чуть ли не в шелках ходить станет. С золота есть и на золоте спать. И мужу поможет. В общем, полный оптимизм и уважуха.
– А потом?
– Потом Ленку в другую тему переклинило. Дескать, у нее дурные предчувствия. И вообще, она никуда из страны от своего дорого Вовки уезжать не хочет. Насчет взятки, это тоже как-то сомнительно. А самочувствие у нее плохое. Она лучше тут останется. У нее уже и план есть, как это осуществить.
– И что дальше?
– Дальше?
– Да. Что было дальше?
– Ничего, – пожала плечами девица. – Дальше Ленка пропала. А потом пришли менты и сказали, что ее подозревают в убийстве.
Вот так! Все выразительно переглянулись. У Ленки-то имелся не один повод, чтобы убить Алекса. Его деньги! На деньги злодея она выкупит жизнь и свободу своего мужа. И таким образом восстановит справедливость. Небось она и встречаться-то с Алексом начала исключительно для того, чтобы отомстить за мужа. И ей это удалось. Алекс убит. Деньги пропали. И куда они пропали? Да ясней ясного – они уплыли в руки убийцы. В руки Елены Пахомовой.
И тут зазвонил телефон. Это случилось так неожиданно, что все подпрыгнули. А Кира, которая стояла ближе всех к аппарату, растерянно взглянула на деваху.
– Берите, это Ленке звонят, – сказала та. – У Ленки выделенная телефонная линия в комнате была. Ее хозяйка, когда Интернет еще телефонный был, для себя на станции выхлопотала отдельный номер. Ну, с тех пор так и осталось. У всех в квартире один телефон на всех. А у Ленки свой собственный был, индивидуальный.
Кира помедлила еще секунду. А потом осторожно, словно трубка могла ее укусить, поднесла к ней руку.
– Алло.
– Возмутительно! – произнесла трубка женским голосом. – Вы что себе позволяете?
– Я? – растерялась Кира. – Я – ничего.
– Нет, это просто уму непостижимо. Вы же сами, сами заплатили деньги! В отличие от большинства наших пациентов вас никто не принуждал. Это было ваше личное решение. Вы буквально умоляли нас поместить вас к нам. И что теперь?
– Что?
– Это я у вас спрашиваю, что! Зачем вы сбежали?
– Я?
– Вы! Вы! Лена, да что с вами? Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?
Женщина в трубке принимала Киру за Лену. Очень хорошо. Голос она не узнала, видимо, общалась с Еленой Пахомовой не так уж долго. Но все же общалась. И Кира ни за что не хотела потерять эту ниточку.
– Извините, – произнесла она как можно дружелюбнее, – у меня в последнее время с головой что-то не того… Вы мне не скажете… откуда я сбежала?
– Лена, что с вами? Вы меня всерьез пугаете!
– Нет, нет! Не пугайтесь. Просто у меня временное выпадение, провалы в памяти.
– В самом деле?
– Да! Такое, знаете ли, странное ощущение! Что-то я помню, а чего-то совершенно не помню! Вот вас я совсем не помню.
– А вы меня не обманываете?
– Ну что вы!
Возмущение, которое продемонстрировала Кира, было таким искренним, что женщина смягчилась.
– Ладно, – произнесла она. – Сделаем так. Вы к нам возвращаетесь, и мы забываем про этот инцидент.
– А это возможно?
– Мы же не государственное учреждение. Мы понимаем и ценим наших пациентов. У всех бывают срывы. И вы не исключение.
– Вы меня примете назад? – обрадовалась Кира. – Диктуйте адрес!
– Вы и этого не помните?
– Увы!
– Хорошо. Пишите. Таллинское шоссе, дом 136. Центр «Спасение».
– «Спасение»? – насторожилась Кира, заподозрив какую-то религиозную секту (этого еще для полноты счастья им только и не хватало!). – А кого вы спасаете, если не секрет?
– Не секрет. По сути мы наркологическая клиника, где проводится лечение и реабилитация для тех людей, кто в ней нуждается. Для вас, Елена.
Глава 16
Центр «Спасение» оказался целым жилым комплексом, состоящим из маленьких и очень маленьких коттеджей. Тесно прилепленные друг к другу, они создавали полное ощущение какого-то человеческого муравейника. Это ощущение еще больше подогревалось тем, что дорожки, которые вели от одного домика к другому, были извилистые, часто петляли и напоминали тропинки насекомых, которые они прокладывают в лесу, когда огибают листики, лужицы, пеньки или другие естественные преграды на своем пути.
