И это было то, чего она сама хотела все эти дни и недели…
— Ну? — сердито торопил Эдвард. — Я хочу услышать «да» или «нет». Оливия, любишь ли ты меня?
Она глубоко вздохнула.
— Почему ты выкрал у меня ту открытку, Эдвард? Я бы и так отдала ее тебе. Я как раз собиралась отдать ее в тот вечер.
— Вспомни, что ты сказала, когда я нашел тебя. Я не буду помогать тебе в поисках Риа — вот что ты сказала мне. — Его глаза потемнели. — А затем спросила, прилетел ли я на Багамы для того, чтобы отыскать тебя, или же потому, что хотел найти Риа. — Он перевел дыхание. — Ты задала этот вопрос очень легко, но он был такой же неразрешимый, как загадка Сфинкса. И я опасался, что, как ни отвечу, могу разрушить наше счастье.
Оливия покачала головой.
— Эдвард, — прошептала она. — Я не понимаю.
Он вздохнул.
— Я готов был отправиться за тобой на край света, родная. Но правда и то, что мне пришлось отправиться на острова, чтобы отыскать Риа. У меня не было выбора. Эти проклятые акции… Они не так уж много значили в финансовом отношении, но если бы моя мать узнала, что Райт оставил их Риа… Уже и так было достаточно скверно, что она прочитала всю эту чепуху об его «любовном гнездышке». Но открыть, что он отдал кому-то акции, которые она некогда вручила ему как знак своей любви…
— Ты не хотел огорчать ее?
Эдвард угрюмо кивнул.
— Я приложил массу усилий, чтобы уговорить маму после смерти Райта поехать к ее сестре во Флориду. Но я знал, что рано или поздно завещание будет оглашено. Я не мог думать ни о чем другом, кроме того, чтобы срочно вернуть акции.
— Но как возвращение акций могло изменить смысл завещания? Я имею в виду, что если будет обнародовано завещание, то дополнительные распоряжения ведь все равно останутся действительны?
Эдвард натянуто улыбнулся.
— Нет никакого смысла оглашать дополнительные распоряжения, если они уже не имеют значения. Не без труда я уговорил юриста Райта согласиться со мной.
— Да, ты можешь быть очень убедителен, когда хочешь.
Он охватил ее лицо ладонями.
— Тогда позволь мне сейчас убедить тебя, — сказал он тихо. — Я люблю тебя, Оливия. Люблю всем сердцем. Скажи же мне, что тоже любишь меня.
— Но почему же ты не рассказал мне все это в то утро на Багамах? Я бы поняла…
— Может быть. — Эдвард поджал губы. — Но я не мог рисковать. Я слишком боялся потерять тебя.
— Но в последний вечер, когда ты признался, что взял эту открытку… — Она перевела дух. — Ты выглядел таким холодным, Эдвард, таким чужим.
— Я никогда не мог сдержать себя, когда был с тобой, Оливия. Черт побери, я был в отчаянии. Я собирался сделать тебе предложение в тот вечер, но только представь, в чем я должен был тебе сначала признаться: что я рылся в твоих вещах, нашел эту открытку и взял ее…
— …И что ты оставляешь меня и отправляешься в Нью-Йорк.
— Это касалось моего дела с Риа. Мои люди могли не учесть, что ты тоже находишься на островах, разыскивая ее, и я подумал, что она придет в неистовство от мысли, что может встретиться с тобой лицом к лицу. Она соглашалась на встречу со мной только наедине, в Нью-Йорке.
— А опротестование завещания? Почему ты сделал это?
— Ты не отвечала на мои звонки. Я провел несколько вечеров у твоего дома. — Он улыбнулся. — Но я решил не полагаться на случай. Я хотел увидеть тебя на своей территории, дорогая, чтобы все козыри были у меня.
Глаза Оливии наполнились слезами радости.
— О, Эдвард, — прошептала она. — Я была такой дурой…
— Просто ты совершенно невозможная женщина, — произнес он. — Целую вечность назад я задал тебе два простых вопроса, и до сих пор не получил никакого ответа.
Оливия прижалась губами к его губам.
— Повтори их, — шепнула она.
Эдвард посмотрел в потолок.
— Какая же она забывчивая! Ну, что мне с ней делать?
— А ты подумай, — ответила она с улыбкой. — Ну, задавай мне свои вопросы.
— Вопрос номер один, мисс Харрис. Вы меня любите?
— Да, — тяжело вздохнула она, — хотя вы самый надменный, самый невыносимый мужчина, которого я…
— И вы выйдете за меня замуж?
Сердце Оливии бешено забилось.
— Когда? — растерянно спросила она.
Эдвард улыбнулся, охватил ее руками и поднял.
— Сейчас, — сказал он, — сию же минуту, или как только ты дашь согласие оставить «Мечту Оливии».
Оливия обняла его.
— Ты дурачок, — прошептала она. — Разве ты не знаешь? Ведь ты и есть мечта Оливии. И всегда останешься ею…
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
Примечания
1
Непереводимая игра слов. Stock (англ.) — может означать и бульон, и акцию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
