что, если я скажу, что готовлю сенсацию для будущего выпуска? — пускаю в ход свой козырь и стараюсь придать голосу соответствующую загадочность: всё как он любит.
Главный редактор на мгновение теряется, но быстро берёт себя в руки:
— Если это попытка отлынуть от работы…
— Ни в коем случае! — решительно перехватываю инициативу я. — Так уж сложилось, что мои дела в Мортиморе переплетаются с работой. Изначально я не планировала об этом писать, но обстоятельства изменились.
— И что за сенсация? — недоверчиво осведомляется он.
Я задерживаю взгляд на письмах: почему-то чувствую себя каким-то предателем или бескомпромиссной карьеристкой. Конечно, родители Миланы Солнцевой с нетерпением ждут эту статью. Это может помочь оживить дело о пропаже их дочери. Но использовать это, чтобы избежать скучного задания… По крайней мере, стоит потратить освободившееся время с пользой. И никак иначе.
— Пока не знаю насколько это серьёзно, — задумчиво объясняю я. — Но попахивает правительственным заговором.
— Неужели? — я прям вижу перед глазами, как Синяк блаженно откидывается на спинку мягкого стула и воображает взлёт продаж журнала "Потерянное поколение" и всеобщий ажиотаж. — Ты в этом уверена? Если это так, то мне даже трудно представить какую шумиху мы поднимем этим разоблачением!
— Дайте мне ещё пару дней, и я смогу дать конкретный ответ! Даже если до заговора не дотянет, моя статья определённо заслуживает внимания.
— Ладно, посмотрим! — соглашается мужчина. — Передам статью о домохозяйках Алине. Жду от тебя отчёт через два дня! Всё, давай, мне ещё нужно дозвониться до Алины.
— До свидания, Арсений Игнатович!
Сочувствую бедной Алине, но почему-то знаю, что ей эта статья удастся намного лучше. Надеюсь, она идёт на поправку. Мы потеряли связь с момента моего отъезда. Чтобы компенсировать это, спрашиваю в мессенджере как у неё дела. Позднее она пишет, что всё хорошо, но с работой туго. Даже на больничном не дают спокойно полежать. Тут уже мы обе надеемся, что скоро это закончится.
Отложив телефон, я убираю письма. Потом опять смотрю на часы и решаю первой позвонить Алисе. К счастью, выясняю, что у них всё хорошо. Просто забыла позвонить. Игорь ещё спит. Сама она поела, разобрала вещи и теперь отдыхает. Мы немного поговорили, а потом я со спокойной душой покидаю комнату. Заглядываю к родителям. Оба дремлют под включенный телевизор. Стараясь не шуметь, захожу на кухню и делаю себе чай.
Ночью без Алисы мне почти не спится. Не хватает её тепла, которое успокаивало меня после кошмаров. В таганрогской квартире у нас разные комнаты, но за эти несколько дней я так привыкла спать на одной кровати, что теперь беспомощно ворочаюсь до самого утра.
Первая половина дня тянется долго. Встаю очень рано, утратив надежду поспать хотя бы пару часов. Привожу себя в порядок, а между тем с кухни уже доносится аппетитный аромат бекона. Сегодня мама охотно разговаривает со мной. Обе делаем вид, что даже не ссорились. Но она подробно расспрашивает обо всех планах на день. Я терпеливо объясняю. Стараюсь относиться с пониманием: всё-таки они переживают.
С отъездом Алисы Леди начинает проявлять ко мне больший интерес. Я делюсь с ней беконом, пока мама не видит, и всё время почёсываю за ухом. Она прям млеет на глазах. Мне нравится чувствовать её поддержку. Конечно, я лишь выдумываю, но в этих жалостливых карих глазах есть какое-то понимание моих внутренних переживаний.
Дождавшись полудня, готовлюсь выезжать. С печалью думаю о своём джипе. Меня немного пугала мысль передвигаться пешком по городу, где в любом переулке может скрываться опасность. Но отец любезно предложил пользоваться его машиной. Правда, перед этим взял обещание беречь её как зеницу ока.
Я желаю им обоим хорошего дня и выхожу во двор, где пахнет сиренью и сыростью. В гараже обнаруживаю девятку малинового цвета. Перед выездом немного прогреваю двигатель. В салоне очень холодно, но чисто. Чувствую сладковатый аромат мёда. Иногда папа перевозит пчелиные соты. Его хороший знакомый занимается разведением пчёл. В какой-то степени это их общее дело.
В Мортиморе есть всего шесть школ разной направленности. Одной из них является Гимназия с углублённым изучением математики и иностранного языка. Я окончила вторую школу, и если бы Милана и Оля учились там, всё было бы значительно проще. Я до сих пор могу найти любую аудиторию с закрытыми глазами, помню каждую лазейку. Хотя за десять лет всё могло поменяться. И я теперь уже вряд ли узнаю родную школу.
Мой путь лежит в центр. Первая школа находится недалеко от парка. Туда ведёт прямая дорога с тротуаром, на который глядит спортивная площадка, огороженная высоким металлическим забором. Всё как на ладони, и я паркуюсь на другой стороне дороги возле какого-то магазинчика с тканями. В запасе есть время, поэтому не спешу выходить из машины.
Листаю новостную ленту в мессенджере. Периодически посматриваю на площадку. Стараюсь не думать о том, что сегодняшний день может принести неудачу. Не факт, что Оля Стронциева захочет выходить на площадку именно сегодня, или вообще пришла в школу. Весь мой план зависит от нелепых случайностей.
Время ползёт к половине второго, а никаких подвижек я не наблюдаю. Но вскоре замечаю, как на площадку вываливаются несколько учеников. Стараясь не привлекать к себе внимание, выхожу из машины, пересекаю дорогу. Лицо обдаёт неприятным холодным ветром. Непроизвольно поправляю шарф.
Какое-то время брожу по тротуару рядом с забором. Делаю вид, что кого-то жду, не забывая демонстративно поглядывать на часы. А сама незаметно выискиваю среди учеников знакомые приметы. Рыжие волосы. Россыпь веснушек, напоминающих солнечные лучики. Но среди детей её нет.
До моих ушей долетают детские голоса и смех. Ребятишки облепили шведскую стенку. Девочки взобрались на самую верхнюю перекладину, и теперь сидят, болтая ногами в воздухе. А мальчишки лазают по лестницам и перекладинам, будто хотят продемонстрировать свои умения.
Я воровато оглядываюсь по сторонам. Тут и там шныряют прохожие, но пока я для всех невидимка. Повезло, наверное, родиться женщиной: наблюдать незнакомого мужчину, ошивающегося рядом со школьной площадкой, было бы подозрительнее.
Несколько раз прохожу вдоль забора в поисках бреши, но, видимо, попасть туда возможно только с парадного входа. Делать нечего — иду туда. Постараюсь прошмыгнуть незаметно. Заодно проверю качество охраны.
Нахожу приоткрытые ворота и протискиваюсь в щель, вызвав при этом тихий, но противный скрип. Случайно касаюсь металлических прутьев: холодные и влажные. Мимоходом отмечаю, что за территорией школы явно ухаживают: все опавшие листья убраны, а клумбы цветут.
Быстрым шагом пересекаю газон, утопая подошвой в вязкой грязи. Проходя мимо окон, стараюсь немного нагибаться, чтобы кто-то
