Люба приподняла брови. А они кто?
— Да ладно тебе, Гризли, чего ты девушку пугаешь, — блондин подошел ближе и протянул руку. — Гарик.
Люба с интересом смотрела на протянутую ладонь, а потом решилась и протянула в ответ свою. Почувствовала осторожное пожатие.
— Так что, — спросил он через время. — Как тебя зовут?
— Л-люба, — неуверенно ответила она.
Блондин расплылся в улыбке. Несмотря на жару, на нем были надеты черные кожаные джинсы и темно-зеленая футболка с белым рельефным изображением парусника.
— Отлично! А это Гризли, — блондин отпустил ее руку и кивнул в сторону друга. — Так что, нравится мой байк?
Люба наблюдала, как он проводит рукой по баку черно-синего мотоцикла, со всех сторон увешанного как щитами какими-то толстыми пластинами. На самом деле ей больше нравился другой, стоявший чуть поодаль — тот, где на баке оранжевые языки огня превращались в алое зарево на черном, а все детали казались тонкими, хрупкими и длинными, но тот, второй, был слишком диким, а этот… Байк отзывался на ласку хозяина довольным урчанием и Люба на секунду прикрыла глаза от окатившего ее удовольствия. Что чувствуешь, если приручил льва, огромного и смертоносного, который, однако, никогда не посмеет тронуть тебя самого? А когда открыла их, заметила в глазах Гарика настороженный ртутный блеск, который, однако, сразу же испарился.
Люба еще раз опустила глаза на его байк. Да уж, разве такой может не нравиться?
— Да, — сказала она, преданно заглядывая в лицо Гарика снизу вверх.
— Покатать? — очень серьезно спросил тот.
Люба быстро закивала.
— Может, не стоит… — завелся за спиной Гризли, но Люба просительно смотрела на хозяина и его синекожего металлического Зверя.
— Садись, — отрывисто то ли крикнул, то ли приказал Гарик и Люба почти прыгнула на разогревшееся под солнцем сидение.
Гризли вдруг закашлялся. Люба чувствовала ладонями кожу байка, под которой, казалось, циркулирует горючая кровь с запахом бензина и не сразу обернулась вслед за своими новыми знакомыми.
На краю площадки, видимо, поднявшись снизу, стояли люди. Первым делом Люба увидела знакомые белоснежные волосы и в голове всплыло имя — Лазурь… Лазурь выглядела очень удивленной. Эсфиль застыла рядом с ней, широко открыв прозрачные желтые глаза, а загоревший Игорь неожиданно сунул обе руки в карманы и насупился.
Но куда сильнее был удивлен тот, кто стоял впереди всех остальных. Его старые вытертые до белизны джинсы и бежевая футболка очень шли к его загорелой коже, но при этом словно подчеркивали уставшие глаза и отросшие волосы, которые давно не встречались с расческой. Что-то в голове болезненно загудело и Люба нахмурилась. Его имя тоже готовилось всплыть на поверхность, но Люба отрицательно качнула головой, разрушая момент узнавания.
— Готова? — негромко спросил Гарик, резко усаживаясь перед Любой. — Держись.
Она послушно обхватила его за пояс.
Глаза ошарашенного незнакомца, наконец, переварили шок и потемнели от злости.
— Не смей! — вдруг крикнул он и от прозвучавшего приказа по Любе прокатилась волна от чего-то знакомого. Слишком знакомого.
Байк тут же завелся и сыто затарахтел.
— Держись крепче, — сквозь стиснутые зубы проговорил Гарик, но Люба почувствовала, как он трясется от смеха.
— Стоять! — незнакомец опомнился и рванул с места в их сторону, отчего Люба вцепилась в своего водителя еще крепче, испугавшись, что сейчас ее схватят и стащат на землю. И это тогда, когда она настроилась кататься?!
Но в этот момент байк, наконец, ринулся вперед и они уехали, оставляя публику далеко позади. Сразу начался спуск и скорость выросла так, что в лицо забил колючий воздух, но Люба только прикрыла глаза и радостно подставляла ему лицо, почему-то радуясь, что все сложилось так удачно и их уже не остановят даже доносившиеся из-за спины отголоски возмущенного крика.
Глава 15
— Держись! — кричал Гарик сквозь свистящий ветер, когда они приблизились к первому повороту горного серпантина, петляющего среди низких пихт и нагромождения каменных глыб.
Он повернул так резко, что на секунду Любе показалось, что она немедленно слетит с сидения и приземлиться на асфальт, но вместо страха она наполнилась весельем и расхохоталась.
— Держись! — и снова очередной вираж. Гарик себя не сдерживал, постоянно увеличивая скорость и мимо проносились машины, по сравнению с байком казавшиеся ленивыми медлительными жуками.
Люба захлебывалась воздухом, несущимся так быстро, что она не успевала толком вздохнуть, но ни секунды не желала, чтобы Гарик притормозил. Они как в омут ныряли с горок, залетали за крутые повороты так стремительно, что шины скрипели от соприкосновения с дорогой и оставляли на асфальте позади себя черные полосы, и Люба чувствовала себя полностью счастливой.
Когда горный серпантин закончился, дорога ровной плавной лентой спустилась к побережью, плотно застроенному гостиницами.
— Хочешь к морю? — спросил Гарик и раньше, чем Люба успела согласно кивнуть, принялся петлять по паутинке узких прогулочных дорожек, зигзагами все дальше удаляясь от трассы.
Еще примерно минут пятнадцать он уверенно запутывал следы и наконец, остановился на узком диком побережье у обрыва, где на углу прилепилась небольшое безлюдное кафе со столиками. Байк остановился, мотор заглох и Гарик поставил его на подножку.
— Слезай.
Люба неохотно ступила на землю. Он не отказалась бы покататься еще, да и мотоцикл совсем не устал, а только-только размялся, но раз хозяин решил дать ему передышку, так тому и быть.
— Пошли, — несмотря на то, что других посетителей в кафе не было, Гарик направился к дальнему столику, который стоял практически на песке, отчего кренился на бок. Люба села в плетеное кресло, над головой трещал надутый ветром тряпичный навес оливкового цвета, а из бара доносилась тихая веселая музыка.
— Эй! — не оборачиваясь, Гарик махнул рукой, призывая официантку. Люба смотрела, как девушка в короткой синей юбке и белой майке спешит к ним с блокнотом в руках. Не успела она подойти, как Гарик зачастил:
— Девушке апельсиновый фреш, овощной салат и сливочное мороженое, мне кофе и пару горячих бутербродов с ветчиной без сыра. Соли еще принеси.
— А… — девушка открыла рот, испуганно посмотрела на Гарика и замялась.
— Что?
— Я не успела записать, — пробормотала она. — Извините.
Наверное, подрабатывает между учебой, подумала Люба и улыбнулась ей, потому что когда-то тоже была такой.
Улыбка криво застыла на ее губах. Она была такой?
