Лицо Вардена нависло над ней, окрашенное в красный цвет ее секо-щитами. Его зубы были оскалены, глаза горели безумным, голодным огнем. Он выглядел демонически.
Матиас изогнулся всем телом. Из него вырвалась красная полоса, образовав длинное тонкое лезвие, и впилась в горло Вардена. Она убрала свое секо, пригнувшись, развернулась вокруг ног Матиаса и ударила своим правым секо вверх, рассекая пах и живот Лукаса одним сокрушительным ударом.
Лукас рухнул в фонтане крови и внутренностей. Позади нее тело Вардена опустилось на землю, его руки были прижаты к шее в тщетной попытке остановить кровь, льющуюся из второго рта, который Матиас открыл в его горле.
Все было кончено. Она так чертовски устала.
Тишина была оглушительной.
Прошло мгновение. Еще одно…
Толпа взревела.
Матиас протянул ей руку. Она подхватила ее и поднялась на ноги.
Матиас шагнул к Вардену. Упавший секаре был все еще жив и зажимал себе горло.
— Никола конвой. Восемь лет назад.
Глаза Вардена выпучились.
— Курт Саммерс и его команда ждут тебя на другой стороне. Передай им от меня привет.
Он перерезал Вардену горло. Его голова и отрубленные пальцы откатились в сторону.
В пятнадцати метрах от них шеренга вандалов уставилась на своего обезглавленного командира.
— Убить! — с балкона донесся чей-то голос.
Рамона подняла свои щиты за долю секунды до того, как в них попал энергетический огонь вандалов.
— Рамона? — спросил Матиас, блокируя шквал рядом с ней.
— Насколько плохо?
— Я нормально. А ты?
Она стиснула зубы от боли, пульсирующей в руке.
— Лучше не бывает.
— Хорошо. Давай, к черту, покончим с этим.
Они двигались в унисон, врезаясь в линию вандалов перед собой, защищенные от перекрестного огня массой тел солдат. Они проложили себе путь, развернулись, уничтожили группу у другой стены, развернулись и прорвались через главные двери. Они срезали себе путь вверх по лестнице и ворвались на балкон.
Два офицера Вардена и третий солдат слева от них, Габриэль и Кассида сзади, справа от них.
Громила вандал прижимал к груди массивную пушку. Плазменная установка выстрелила с характерным звоном. Она бросилась вправо, Матиас побежал влево. Заряд плазмы приземлился между ними в ослепительной вспышке белого цвета.
Она помчалась вперед, петляя зигзагом. Справа Матиас прорвался мимо группы и удвоил оборону. Они обрушились на трех оставшихся вандалов, как смыкающиеся лезвия ножниц. У всех троих были боевые имплантаты. Ни один из них не оказал достойного сопротивления, и когда она разделила последнего из них пополам, смотреть, как он падает на землю, было почти запоздалой мыслью.
* * *
Матиас отпустил свою помощницу и выпрямился. Его плечо ужасно болело. Секо лишь слегка коснулось его кожи, но оставило после себя десятисантиметровую рану, которая горела огнем. Несколько миллиметров в сторону, и он бы уже истек кровью.
Рамона воткнула шприц с первой помощью ему в руку. Он видел, как она приближается, и позволил ей это сделать. Прохлада потекла по его венам, успокаивая боль.
— Оу, — произнес он.
Она закатила глаза. Кровь пропитала ее правое предплечье и запеклась на тыльной стороне ладони. Гнев ударил его так же, как во время боя, когда он впервые понял, что они причинили ей боль. Он никому не позволит снова причинить ей боль.
Она заметила, что он смотрит на ее руку, и пожала плечами.
— Бывает.
— Дай посмотреть.
Она подняла руку — выглядело не особо хорошо.
— Тебе нужна медицинская помощь.
Она сжала кулак.
— Все в порядке. Я накачала ее коагулянтом и обезболивающими. То же самое, что я дала тебе. Перестань пялиться на мою руку, Матиас. У нас есть незаконченное дело.
Что?
Упс.
Он повернулся к жене. Телохранитель рядом с ней двумя пальцами взял свое огнестрельное оружие за ствол и осторожно опустил его на землю.
— Я сваливаю.
Матиас посмотрел на оставшегося охранника.
— Ты?
— Бегу. — Телохранитель почти побежал, огибая окровавленные тела. Его приятель последовал за ним.
Кассида уставилась на него, ее лицо было белым как полотно.
— Привет, дорогая.
Ее взгляд метнулся к телам.
— Ты… ты убил их всех. Ты мясник.
— Точно.
— Ты не можешь убить меня, Матиас. Мой отец…
— К настоящему времени, скорее всего, покинул систему, предполагаю я. В позоре. Или ты не смотришь новости?
— Это был ты, — прошептала она. — Ты все испортил.
— Да. — Он почувствовал огромное холодное удовлетворение от произнесения этого единственного слова.
Она уставилась на него.
— Как ты все еще жив? Так много людей пытались убить тебя.
Ее голос был озадаченным, словно она действительно не могла понять, почему он стоит перед ней. Не было ни разочарования, ни гнева, только ошеломленное удивление. Он понял, что она была в шоке.
Его жена хотела его смерти. Неделю назад он бы что-то почувствовал, какой-то всплеск горьких эмоций, но сегодня это уже не имело значения.
— Ты должен был умереть. Почему ты не умер?
Он кивнул на площадь внизу, окрашенную кровью в красный цвет.
— Потому что я всех убил.
Она медленно повернулась к площади, затем вздрогнула.
— Смотри очень внимательно, — сказал он ей.
— Я не хочу, — прошептала она.
— Это суть секаре. Это то, что мы делаем. Ты и твоя семья никогда этого не понимали.
Она сделала шаг назад. Ужас исказил ее лицо. По сравнению с людьми, с которыми она переспала ради этой сделки, он был святым, но сейчас было не время объяснять ей это.
— Файлы. — Он протянул руку.
Она не оказала никакого сопротивления.
— Я отдала их Вардену.
Он подошел к перилам балкона. Внизу его люди и люди Рамоны пробирались через тела, разбросанные по площади. Он обратился к импланту Солей.
— Наши банки данных находятся
