Читаем без скачивания Победитель крыс - Владимир Кантор

— Но почему этого не сделал ты? — незаметно для самого себя Борис отказался от «вы», перейдя к старинно-сказовому «ты».

— Почему? Да так уж получилось, что досталась ч мне другая роль. Конечно, был я к этой роли предрасположен, любил уединение, тишину, книги… И с возрастом мои порывы погасли, хотя я тоже был опрометчив, и в другой истории мог бы стать совсем другим — героем и витязем. Но в этой мне отведена роль Мудреца и наставника, — он задумался, поглаживая свой чисто выбритый подбородок, и заговорил в рифму:

И я, о друг мой, наслаждалсяСвоей красною весной;И я мечтами обольщался —Любил с горячностью людей,Как нежных братии и друзей;Желал добра им всей душею;Готов был кровию моеюПожертвовать для счастья их.И в самых горестях своихНадеждой сладкой веселилсяНебесполезно жить для них —Мой дух сей мыслию гордился!Источник радости и благОткрыть в чувствительных душах;Пленить их Истиной святою,Ее нетленной красотою;Орудием небесным бытьИ в памяти потомства житьКазалось мне всего славнее,Всего прекраснее, милее!Я жребий свой благословлял,Любуясь прелестью награды,—И тихий свет моей лампадыС звездою утра угасал.Златое, дневное светилоПримером, образцом мне было…Почто, почто, мой друг, не векОбманом счастлив человек?Но время, опыт разрушаютВоздушный замок юных лет…

— лицо Мудреца, усталое, заостренное, с набрякшим полукружием кожи под глазами, сделалось совсем печальным. Он смотрел куда-то мимо Бориса, не то на свои книги, не то просто в пространство.

— Но почему же ты считаешь, — раздраженно спросил Борис, — что все, что не сделал ты, да и вообще никто во всей вашей стране, должен сделать именно я? А если предположить, что все, что со мной произошло, случайность, и я случайно добрел до тебя? Ведь вполне бы могло этого не быть! И меня вообще могло здесь, у вас, не оказаться! Разве не так? Что тогда?

— Ну что ж, давай, как ты говоришь, предположим, что все происшедшее с тобой, — случайность. И то, что ты попал сюда, и твоя встреча с Сашей, бег по лестницам, то, что ты понравился Эмили и что Старуха тебя не сварила и не поджарила, что Эмили прочла тебе Заклинательную Песню и показала путь к Деревяшке, и что в Деревяшке ты встретился с Настоящими Котами, и что Котам удалось провести тебя подвалом ко мне…Допустим, что все это случайность… Правда, если бы ты был жителем нашего мира, это бы стоило назвать везением… И тем не менее такое обилие случайностей не наталкивает ли тебя на некоторое соображение?..

— На что? Тут можно только одно сказать, что случайность, уже случившись, становится необходимостью, — подхватил было Борис, но осекся, видя, что перечит сам себе.

— Хорошо сказано, — поощрил его Мудрец, и Борис почувствовал, что похвала ему приятна и что он теперь надолго запомнит эти свои слова, как всегда бывало, когда отец или кто-нибудь из взрослых, кого он уважал, хвалили его.

— Однако, — не дал ему расслабиться Мудрец, — продолжим тем не менее наш разговор. Есть простая проверка, случайно ли ты выбрал свой путь. Послушай меня. Опыт подсказывает нам, что стоит отойти в сторону (даже после того, как ты совершил некий поступок, вовлекший тебя в действие, и дальнейшее твое участие кажется неизбежным), как машина судьбы пронесется мимо, сама по себе, без тебя. Главное, вовремя отойти в сторону, затаиться… Подумай, насколько тебе хочется взваливать на себя беды и заботы этого мира. А у тебя есть, где укрыться. Мы бы сидели здесь с тобой, — он встал, подошел к Борису, положил ему левую руку на плечо, а правой обвел комнату, — читали бы книги, рассуждали, прожили бы тысячи жизней, проникли бы в тайны вселенной, попытались бы понять ее устройство, ее влияние на порожденных ею же живых существ, страны и народы были бы у нас как на ладони, ты бы помог завершить мне труд, который я пока условно называю «Котел истории», — о развитии людей, их силе и слабости, уме и безумии, о том, как они сливались в общества, как распадались, возникали и двигались народы, победы и поражения Добра, его борьбу со Злом, — все должно быть в этой книге, и закончиться она должна объяснением, почему Добро непременно победит. А крысы? Что ж, крысы… они существуют только с одной стороны моей квартиры. А есть и другая… Пойдем-ка…

Они вышли в коридор и подошли к дверце, которую Борис поначалу принял за ведущую в какую-нибудь подсобную комнату, типа чулана. Мудрец нажал на ручку, дверь отворилась, он пригласил Бориса перешагнуть порог, шагнул следом и закрыл за собой дверь. И Борис увидел, что он находится в роскошном фруктовом саду, окруженном высокой каменной стеной. Солнца не было видно, но свет, нежный, рассеянный повсюду и отнюдь не искусственный, разливался по саду, все освещая и согревая, журчал ручей с красиво выложенным камешками ложем и берегами, синь-синело небо, будто никогда здесь и не бывало дождя, только пар поднимался невысоко с земли и орошал траву, кусты, деревья, а на кустах и деревьях висели плоды, спелые, манящие, где-то в ветвях нежно и печально кричали какие-то, по виду райские птицы, а под ветвями, под кронами симметрично растущих шести буков или дубов (издали Борис не мог разглядеть, видел только, что массивные деревья) стояла уединенная хижина, так и звавшая к неспешным и постоянным философическим, книжным занятиям. И словно и нет и не было никогда ни крыс, ни пьяной Деревяшки, ни лохматых леших, ни обрюзгшего пузатого водяного, ни Старухи, ни подвальных ходов, сражений, пота и крови, ни этого страшного, обессиливающего тумана… Вдалеке, за садом, катила плавно и ровно свои воды синяя река, желтели песчаные отмели, а за рекой на зеленой лужайке водили хоровод юные и, судя по всему, прелестные пейзанки и пели песню:

По полю, полю чистому,По бархатным лужкамТечет, струится реченькаК безвестным бережкам.Не рощи, не дубравушкиПо бережку растут —Кусты цветов лазоревых,Любуясь в ней, цветут!А речка извивается,По травушке скользит —То в ямке потеряется,То снова заблестит!Ей убыли неведомы —Всегда в одной красе;За прибыль благодарствуетНебесной лишь росе!

— Это ручные русалки, — пояснил Мудрец, — они никому зла не причиняют теперь. В ручье течет живая вода, дающая силу, а на деревьях висят молодильные яблоки. По этой реке ты можешь добраться до Лукоморья, выплыть прямо к зеленому дубу, но это будет йе то Лукоморье, какое сейчас, а то, которое сохранилось в стихах. Тебя же посылали все к нынешнему Лукоморью, где дуб засох, а под ним сборище духов — витязей, потерявших телесную силу, и к нему ты этой рекой не попадешь. Здесь все другое и для другого. Здесь даже и трава не простая растет, такой даже у Старухи нет и быть не может, потому что это «одолень-трава», она так и называется, потому что одолевает всякую нечистую силу, и нечистой силе вход в мой сад заказан. А по берегу реки растут цветы невинности и цветы удовольствия. Устав от занятий, можно их набрать целый букет. А плоды любви, растущие на деревьях, — слаще их нет ничего на свете. Но приглядись! сквозь окно хижины виден кабинет, это будет твой кабинет, в нем старинная мебель, мудрые книги, прислушайся к моим словам, друг мой, — и Мудрец вновь принялся читать стихи, держа Бориса за плечо, словно нажатием пальцев старался втолковать не меньше, чем словами, которые журчали успокаивающе и умиротворяюще:

Но что же нам, о друг любезный,Осталось делать в жизни сей,Когда не можем быть полезны,Не можем применить людей?Оплакать бедных смертных долюИ мрачный свет предать на волюСудьбы и Рока: пусть они,Сим миром правя искони,И впредь творят, что им угодно!А мы, любя дышать свободно,Себе построим тихий кровЗа мрачной сению лесов,Куда бы злые и невеждыВовек дороги не нашлиИ где б без страха и надеждыМы в мире жить с собой могли,Гнушаться издали порокомИ ясным, терпеливым окомВзирать на тучи, вихрь сует,От грома, бури укрываясьИ в чистом сердце наслаждаясьМерцанием вечерних лет…

— А можно мне нарвать эту «одолень-траву»? Вдруг она мне пригодится! — словно пропустил мимо слуха все уговоры Мудреца.

Мудрец с любопытством посмотрел на него:

— К этой траве надо заклинание знать, — он раскинул вширь руки, волосы зашевелились у него на голове. — В поле чистом растет одолень-трава, — голос его звучал неестественно глухо, «заклинательно», подумал Борис. — Одолень-трава! Не я тебя поливал, не я тебя породил; породила тебя мать-сыра земля, поливали тебя девки простоволосые, бабы-самокрутки. Одолень-трава! Одолей ты злых злодеев: лихо бы на нас не думали, скверного не мыслили; отгони ты чародея, злую ведьму и всю нечистую силу. Одолень-трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды… Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца, во всем пути и во всей дороженьке…