Во-первых, на всех уровнях добиваться определения правящего на Украине режима как незаконного, нацистского и преступного, обвиняя его в геноциде населения Юго-Восточной Украины. Необходимо наращивание медиа-активности по разоблачению правящего на Украине режима как нацистского, угрожающего безопасности Европы и мира.
Во-вторых, должен быть создан общественный трибунал по расследованию преступлений украинских нацистов с участием максимального количества международных гуманитарных организаций.
В-третьих, следует инициировать санкции в отношении руководителей нацистского режима в рамках ООН, Интерпола, национального законодательства России и других государств.
В-четвертых, в формировании торгово-экономических отношений исходить из того, что Соглашение об ассоциации Украины с ЕС является нелегитимным, подписанным вопреки конституции Украины с преступным режимом.
В-пятых, нужно вести последовательную работу по разоблачению лживости европейских СМИ и агрессивности политики США на Украине по провоцированию мировой войны против России, организовать кампании по обвинению европейских и американских политиков, поддерживающих украинских нацистов, в пособничестве международному терроризму.
ЧТО БУДЕТ С УКРАИНОЙ?[74]
Украина волею судеб и внешних игроков стала местом жестокой западной агрессии, которая погружает население большой европейской страны в состояние хаоса, слома политического устройства, общественного сознания, уровня и образа жизни.
В экономике речь идет об очередной «шоковой терапии» (первая была в начале 1990-х годов), связанной с принятием очередной программы МВФ и подписанием ассоциации с ЕС. Однако стартовая ситуация для начала этой «смелой операции» совсем другая, чем почти четверть века назад: тогда Украина представляла собой самую развитую в экономическом плане республику СССР с промышленностью, которая превосходила уровнем и размером почти всех ближайших соседей (включая страны СЭВ).
«Советское наследство» за 20 лет было проедено полностью: износ основных фондов превысил в базовых отраслях 75–85 %, в пользу небольшого числа оффшорных бенефициаров вывозился не только весь прибавочный общественный продукт, включая природную ренту (в России она последние 10 лет изымается на 60–70 %), но и часть необходимого продукта, расхищались фонды амортизации и оплаты труда. «Бизнес как обычно» в условиях страны с практически отсутствующими институтами привел её к фактическому банкротству: уже при В. Януковиче были израсходованы практически все валютные резервы, прямое казнокрадство через лжеимпорт нефтепродуктов, угольные субсидии и возмещение НДС составляло несколько миллиардов долларов в год.
В этом смысле внешний и/или внутренний дефолт Украины, который нес с собой социальный взрыв, был вопросом времени.
Украина подошла к «Евромайдану» с одним из самых низких в Европе уровней жизни: по ВВП на душу населения страна (за исключением Киева, в котором за счет столичной ренты уровень жизни в 3 раза выше среднего по стране) находилась на начало 2014 года на уровне Туниса и Узбекистана, в 3 раза уступая уровню РФ и в 1,5–2 раза Беларуси и Казахстану. После девальвации гривны по текущему курсу уровень ВВП на душу населения чуть превышает 2–2,5 тыс. долл. США в год, что соответствует уже уровню средних и отсталых стран Африки и Карибского бассейна.
Подойдя к краю пропасти, страна решительно сделала шаг вперед: по итогам 1 квартала 2014 года сальдированный финансовый результат экономики страны, по данным Госстата Украины, составил минус 11 млрд. долл., за пять месяцев — минус 17 млрд. долл. (по текущему курсу гривны). Это соответствует уровню валютных резервов Украины, но еще более важно, что этот совокупный убыток экономики равен четверти произведенного ВВП страны. Девальвация гривны (на 40–50 %) может привести в условиях резкого уменьшения экспортных доходов к кризису платежного баланса и, в достаточно близкой перспективе, к дефолту по государственным и корпоративным обязательствам.
Экономика стала адаптироваться к процессам ломки заранее: предприниматели и население уже вынесли, что смогли, из банковской системы, превращая в ликвидность (обналичивая) любые активы по любым ценам. При этом уровень долларизации платежного оборота на Украине превышает 70–80 %, что делает управление денежной системой и экономикой в целом со стороны правительства и нацбанка эфемерным.
Сужающееся как «шагреневая кожа» экономическое пространство оставляет все меньше маневра для власти и экономических субъектов, формируя возможные сценарии, среди которых практически нет оптимистического: с точки зрения экономики, Украине предстоит выбор между плохим, очень плохим и катастрофическим вариантами. Эти сценарии в докладе обозначены как «кризис», «коллапс» и «катастрофа»: условная количественная градация между ними — падение ВВП от 10–15 % (кризис) через 20–30 % (коллапс) до 35–50 % (катастрофа). За этими градациями стоят качественные различия и последствия для ЕС и РФ: кризис может быть купирован (заморожен) привычными трюками МВФ-ЕС (по типу Болгарии и Прибалтики); коллапс затронет экономики соседних стран; катастрофа обеспечит перенос разрушений (через различные каналы) — и не только в Россию, как надеются инициаторы Майдана.
Только масштабное вливание сотен млрд. долл. за несколько лет (так, программы для Греции, которая имеет сопоставимый с Украиной ВВП, уже приближаются к 300 млрд. долл.) могло бы стабилизировать экономику и социальное положение Украины, однако такой программы ни ЕС, ни США, ни международные финансовые организации предоставлять воюющей стране не намерены. И никакие конференции доноров («друзей Украины») соразмерных средств предоставлять не станут. Западные спонсоры украинского фашизма, захватившие в результате государственного переворота контроль над украинским правительством, будут пытаться принудить к оплате «украинских счетов» Россию, которую они уже делают «крайней», безраздельно ответственной за совершенный ими «пожог» Украины.
Когда проедена экономика и социальная ткань, возникает соблазн проедания того что осталось — населения[75] и территории. Территорию можно проесть через её хищническое использование путем ускоренной добычи сланцевого газа или через выращивание генно-модифицированного рапса на черноземах ради получения биотоплива. Вероятно, существуют еще и технологии утилизации массового сознания, когнитивные технологии «фашизации» (сплачивания), которые сейчас работают на Украине. Доведенные до крайности технологии хищнической эксплуатации сознания (населения) и природы (территории) и есть в пределе технологии войны.
Этот сценарий для народа Украины является разрушительным, но вполне (для олигархов и их внешних партнеров) приемлемым. Прямое уничтожение промышленной и жилой инфраструктуры также есть крайняя форма «утилизации» населения и территории.
Базисные конструкции действующей политико-экономической модели Украины построены на завершении «освоения советского наследства». Эти конструкции следующие:
1. «Олигархичность». Крупные государственные и частные корпорации реализуют интересы узкого круга лиц, которые получили собственность и/или управление этими корпорациями из рук вчерашней или нынешней политической элиты. При этом в 1990-е годы политическая элита была сама крайне зависима от Запада, поэтому на рубеже веков взращенные тогда олигархи прошли «прописку» непосредственно в западных центрах.
2. «Вторичность», или внешняя зависимость. Не имея собственных источников долгосрочного инвестирования и кредитования, несмотря на наличие огромного положительного сальдо торгового баланса (в случае России; в случае Украины всё наоборот — хронический и растущий дефицит торгового баланса), страна и её основные корпорации полностью замкнуты на мировую финансовую систему (включены в неё как внутренний элемент на правах донора — даже в случае Украины, хотя это донорство худосочного бедняка), заложив значительную часть стратегических активов под западные «дешевые» кредиты. В эту систему встроен Банк России (соответственно — НБУ) и вся российская (соответственно — украинская) маломощная банковская система, выполняя подчиненную функцию и играя по правилам чужого западного клуба (например, «большой тройки» рейтинговых агентств, для которых Россия, судя по уровню присвоенных ей рейтингов, уже «страна-изгой»; зато Украине прогноз рейтинга повысили).
3. «Самоедство». Эта модель финансирует развитие инженерной и социальной инфраструктуры (в том числе науки, образования и медицины) по «остаточному принципу» и в условиях начавшегося сокращения доходов бюджета автоматически приводит к рецессии и девальвации. Эта модель обеспечивает экономическую базу пораженчества и воспроизводства «трофейной элиты».
