не все экономисты поддерживают такие трудовые стандарты. По мнению несогласных, когда человек устраивается на работу, какой бы тяжелой или низкооплачиваемой она ни была, он должен ее выполнять, если это улучшает его положение.
Например, всех ужасает детский труд. В 1993 году правительство США представило законопроект, запрещающий импорт из стран, где работают дети. Пол Кругман подвел итоги: бангладешские фабрики перестали нанимать детей – казалось бы, отличные новости, – но дети не вернулись в школы или в свои счастливые семьи. По данным международной организации Oxfam, большинство оказалось еще на худшей работе или даже на улице. Многих из них принудили к проституции[87].
– Подожди, значит, детский труд надо признать законным? Неприятно о таком даже думать…
– Да, я согласна. Дело в том, что наши мгновенные эмоциональные реакции должны затем соизмеряться с последствиями принятых решений, и мы не всегда получаем то, чего хотим. Трудно возражать постулату Адама Смита о том, что без принуждения заключенная сделка должна быть выгодной обеим сторонам, иначе она не состоится. Но вместо того, чтобы спрашивать, сделан ли выбор свободно, возможно, следует спросить, не сделан ли выбор в условиях, которые должны и могут быть изменены[88]. Если альтернативой любой работе остается только голодная смерть, можем ли мы считать такой выбор свободным? Хотя в богатом мире подход к работе трансформировался, он не одинаков для всех. Такова уж работа, Монти. Теперь хочу рассказать о ее отсутствии – безработице. Сразу оговорюсь: безработица – это однозначно плохо.
– Почему? А я считаю, очень даже хорошо. Никогда не понимал, почему вы все так спешите работать. Кроме Габриэля, разумеется. Он спешит, только если опаздывает на свидание.
– Поверь мне, Монти, быть безработным невесело. Теряя работу, ты теряешь не только доход, но и социальный статус, контакты, повседневную рутину[89]. Это плохо для общества. Экономика производит меньше товаров и услуг, чем могла бы, и на льготы приходится тратить больше денег. Экономисты называют три типа безработицы: фрикционную, циклическую и структурную. Фрикционная безработица возникает, когда люди переходят с одной работы на другую. Цикличная – потеря работы из-за временного спада, как во время финансового кризиса 2008 года или пандемии COVID-19.
Эти два вида безработицы, в общем, не мешают экономистам и политикам спать по ночам. А вот структурная безработица означает серьезное несоответствие между тем, что нужно компаниям, и тем, что могут предложить работники. С ней действительно необходимо бороться. В Великобритании в 1980-х годах рухнули угольная и сталелитейная промышленность. На страницах учебника по экономике бывшие шахтеры и сталелитейщики сели бы на велосипед и поехали искать новую работу в расширяющихся областях, таких как технологическая промышленность или сфера услуг. В реальности подобные переходы намного сложнее. Сообщества, построенные вокруг одной умирающей отрасли, получили удар, от которого некоторые так и не оправились. Целые поколения были отравлены безработицей, бедностью и сопутствующими им социальными недугами. Философ может рассказать историю о том, как маленький шахтерский городок, где он вырос, лишился своей шахты. За полгода жители, вложив свои выходные пособия, открыли четыре магазина рыболовных снастей. На каждого рыбака в городе приходилось как раз по одному.
– То есть кое-какая безработица неизбежна, и не вся она плоха – я имею в виду фрикционный тип; бывает плохая, но временная, с ростом и падением, кратковременными потрясениями и подъемами – это циклический вид; а самая плохая – структурная.
– Все верно.
– Теперь мне интересно, как ее измерить. Вас, экономистов, хлебом не корми, а дай что-нибудь поизмерять.
– Я слегка удивилась, узнав, что в Великобритании уровень безработицы вычисляется путем опроса. Национальная статистическая служба (НСС) выбирает случайную группу из 100 000 взрослых старше шестнадцати лет и спрашивает их о статусе занятости. Если они без работы или ее ищут, то считаются безработными.
– Удивительно простое решение!
– Простое, но полученная цифра вряд ли правдива.
– Почему? По-моему, тут все прозрачно.
– Уровень безработицы учитывает тех, кто не имеет работы и активно ее ищет. Однако он игнорирует людей, которые остались без работы и не заняты поисками. Так можно упустить некоторое количество безработных.
– Например?
– Студент на летних каникулах или родитель, работающий полный день, могут ответить, что они не работают и не ищут работу, и их совершенно справедливо исключат из статистики. А если человек был безработным в течение года и из-за состояния экономики и туманных перспектив в итоге отказался от поиска работы? Поскольку он не ищет работу активно, то и не отразится в уровне безработицы. Или как насчет тех, кто имеет квалификацию и хочет полноценно работать, но нашел работу только на неполный день в кол-центре? Такие люди, устроившиеся на подработку от безысходности, тоже должны отражаться в уровне безработицы. Главный вывод – иногда к статистике безработицы нужно относиться с подозрением. Она не всегда демонстрирует всю картину.
– Я понял. Ложь, наглая ложь и статистика!
– Надо же, только на двенадцатой прогулке ты впервые выругался… Впрочем, настоящая проблема для экономистов – объяснить, почему вообще существует безработица.
– А?
– Экономисты считают рынок труда таким же, как любой другой, то есть взаимодействием спроса и предложения. Организации находятся на стороне спроса. Они решают, сколько людей нанять с целью максимизации прибыли. Мы, работники, на стороне предложения. Мы решаем, сколько хотим работать. На рынке совершенной конкуренции цена труда – точно так же, как цена кофе, золота или автомобилей – должна установиться в точке, где предложение равно спросу. По этой логике безработицы быть не должно. Теория расходится с реальностью.
– Почему же так происходит?
– Разгадка: подход, учитывающий лишь спрос и предложение, охватывает далеко не все, что происходит на рынке труда. Некоторые области занятости функционируют как совершенно конкурентный рынок – например водители такси. Однако большинство рынков труда выглядят иначе.
– Почему?
– Экономисты предложили две причины: неэластичность заработной платы (так называемая «липкая» заработная плата) и теория поиска безработицы.
– Начнем с липкого.
– Негибкость заработной платы означает, что по той или иной причине рыночная заработная плата устанавливается на уровне выше, чем точка схода кривых спроса и предложения.
– Это как?
– Вот, к примеру, кофе. Кофе никогда не бывает «безработным». Если накапливается избыток, цена снижается до тех пор, пока не удовлетворит спрос. Негибкость заработной платы не позволяет ей быстро подстроиться под игру спроса и предложения, что приводит к безработице.
– Но почему это происходит?
– Есть четыре объяснения.
– Целых четыре!
– В этом «виноваты» экономисты. Прежде всего, во многих странах законодательно установлена минимальная заработная плата. В Великобритании по состоянию на апрель 2022 года нужно платить 9,50 фунта стерлингов в час всем, кто старше двадцати трех. Меньше, если работник моложе. Помнишь закон спроса? Если цена растет,
