— Мино, я его отец, — произносит Рэн голосом, не терпящим пререканий.
— А я его мать, — отрезаю точно таким же.
И оба мужчины в этот момент одаривают меня каким-то новым взглядом.
Беру дыхание и поднимаю на Охотника сосредоточенный взгляд.
— Я не помню того дня. Я не помню того момента. И я не хочу помнить, скажу тебе честно. Потому что эта потеря памяти помогает мне осознать простую мысль: у этого ребёнка только один родитель. Я. И если ты будешь пытаться отнять у меня дитя, о котором и сам бы не узнал, если бы на Тэ Ра, мечтающая убить меня… я тебя разорву.
Сама не понимаю, как это вырывается из меня, — но что-то глубоко внутри наполняет моё тело уверенностью, что так и будет. Материнский инстинкт или согласие священного животного защищать маленькую жизнь внутри меня — я не знаю…
Но за сегодняшний вечер я услышала слишком много аргументов в защиту своего решения.
Этот ребёнок только мой. И ничей больше.
— Мы поговорим об этом позже, — совладав с собственным гневом, отзывается Охотник.
Смотрю на него, затем перевожу взгляд на Ха Ру, молча наблюдавшего за нашим разговором…
— Оставьте меня. Вы оба, — четким голосом произношу, прикрывая глаза.
И чувствую открытие двух порталов.
Всё.
Бесит.
Глава 20
Смотрю на пейзаж, сменяющийся за окном экипажа; размышляю…
Вот, интересно мне, каким образом я сейчас буду в чужую сокровищницу путь прокладывать, если Тэн-Сау глаз с меня не спустит весь вечер?.. Он же подозревает меня, а значит — будет следить. Как мне с этим быть? Отвлекающий манёвр придумывать? Почему Рэн появляется тогда, когда это не нужно, а когда нужно — его не дозовёшься? Я что вообще с его заданием должна делать?!
Как обычно, у меня всё не «слава Богу»: я даже не запомнила, к кому конкретно еду — такой внушительный список приёмов на весь этот месяц мне вручил гонец от императора! И ведь на всех я должна присутствовать, кровь из носу! И мужа себе найти! Ну, это уже бородатый анекдот…
К слову, как же удивится Его Величество, если я решу выскочить замуж по-тихому, да ещё и остановив свой выбор на враге народа, прилюдно осужденном за преступление против моего же доброго имени…
Да, я всё ещё не решила, что это будет Ха Ру; но кто, если не он? Очевидно, что Охотник мечтает свалить из империи на свой любимый остров и забыть о людях, как о страшном сне. А я в реалити шоу «Последний герой» точно играть не намерена — особенно, будучи беременной. Да и вообще. При всей своей замкнутости и любви к одиночеству, я всё же предпочитаю комфорт и горячую ванную — а не гамак из лиан и лопух вместо туалетной бумаги.
Нет, на остров я не поеду. И не поплыву. И не полечу.
В качестве туристической поездки — пожалуйста.
А на ПМЖ — ни за что.
Охотника, конечно, можно понять: он устал от неразумных человечков и их неуёмной жажды стать великими и могущественными. Мне тоже всё это осточертело ещё в моём родном мире. Но из двух вариантов, — разрушить всё и свалить, и изменить систему и остаться, — я выберу второй.
Поэтому из возможных претендентов «в мужья» остаётся только Ха Ру. Но с ним ещё больше проблем возникнет, если разобраться: его сестра меня ненавидит, все в империи уверены, что он — черный колдун, а ещё — что он давно казнён. Да и родом он не вышел, а графине с простолюдином связываться — это переть против всей системы.
Но тут не нужно забывать и о том, что оба претендента на роль моего спутника жизни планируют уничтожить эту самую систему… так что перспективы могут быть не такими мрачными.
И всё же я в полном недоумении относительно своего будущего. Впрочем, как всегда…
Когда экипаж останавливается, прикрываю глаза, освобождая голову от лишних мыслей, и настраиваюсь на праздник. В послании от императора было четко указано, что траурному настроению не место на торжественном приёме, и «графиня должна быть светла лицом и общительна, как никогда». Вот, так и было написано. Я даже посмеялась сперва, когда прочитала. А потом до меня дошло, что человек серьёзно писал, и это не шутка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Стало противно. Но я должна играть по их правилам, чтобы не вызвать подозрения. Моё время придёт… а уж, когда это произойдёт…
— Графиня Дайго? — один из слуг, что встречал гостей, забирает моё внимание, остановив на подходе к дому.
— Да, это я, — киваю, заинтригованная.
— Вам просили передать, — и мне в руки вручают небольшой сверток.
— Кто? — нахмурившись, уточняю, не спеша открывать посылку.
— Господин Охотник, — отвечают мне и, откланявшись, оставляют меня одну.
Раскрываю ткань и смотрю на браслет, подаренный мне моими подданными. Браслет из осколков камня-аркана.
Рэн… ты всё же решил отдать его мне? Как благородно с твоей стороны.
Убираю вещицу в незаметный карман, спрятанный в юбке платья, и вхожу в замок.
Внутри всё выглядит роскошно… какая неожиданность. А то я не знала, что еду на приём знатной семьи.
Оставляю меховую накидку в руках слуг и прохожу в зал, где уже бродила целая толпа народа. Причём «бродила» — в прямом смысле слова. Весело у них тут…
Почувствовав знакомую силу, нахожу глазами Охотника и едва заметно киваю. Как я уже упоминала, мы не говорили о сегодняшнем задании; предполагаю, Рэн думает, что я всё ещё способна его выполнить. Но у меня уверенности нет: вон, Тэн-Сау уже семенит в мою сторону, растягивая на губах то ли излишне-вежливую, то ли откровенно-насмешливую улыбку.
— Рад снова видеть вас, графиня Дайго, — протягивает этот кот, а я едва удерживаюсь от ироничного смешка.
— Должна ли я ответить тем же или вы позволите мне не лукавить, а просто мудро промолчать? — уточняю у него.
— Должен признаться, графиня, — опустив голову, произносит Тэн-Сау, — ваша манера общения вызывает зависимость.
— То есть? — не сразу сообразив, о чём он, переспрашиваю и краем глаза замечаю интерес к нашей беседе у праздно шатающихся в округе гостей.
— То, как вы общаетесь, то, как подаёте себя, та свобода мысли, которую вы всё время демонстрируете… мне будет не хватать всего этого, — отвечает телохранитель императора.
— Со мной что-то произойдёт в ближайшем будущем? — уточняю с любопытством.
По какой такой неизвестной мне причине меня здесь заживо хоронят?
— Не делайте вид, что вы не знаете. Уже совсем скоро всё своё свободное время вы посвятите новому браку и счастливому обладателю звания вашего супруга, — мягко отзывается Тэн-Сау, а я вновь делаю над собой усилие и удерживаюсь от изумлённого утиного «кря».
— Не находите, что такие заявления — преждевременны? Для начала мне нужно найти этого счастливчика, — отвечаю негромко.
Не хочется привлекать внимание общественности к этой теме, но я недооценила хитрость одного из пяти телохранителей императора: как раз ему-то было выгодно привлекать ко мне внимание подобными рассуждениями.
— Графиня Дайго подумывает о новом браке? — встревает в наш разговор пузатый дядя, с лица которого сплошным потоком стекает пот.
Да вы издеваетесь…
— А вы не знали? — Тэн-Сау изображает на лице искреннее изумление, и я понимаю, что я встряла.
Около часа бездарно потраченного времени, и вот я стою уже с вымученной улыбкой на лице и мечтаю лишь об одном… чтобы кто-нибудь, — хоть кто-то! — пришёл и спас меня от этого кошмара. Ну, как такое возможно, чтобы графиня, чью репутацию так последовательно уничтожали все, кому не лень, ещё месяц назад, стала вдруг лакомым куском пирога, который все желают съесть?! Тут у всех повальная амнезия? Или у представителей знатных семей память работает ровно одни сутки, а потом обнуляется?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«С» — это страдание. Вот с какой алой буквой сочетается у меня в голове этот и все последующие за этим приёмы…
— Графиня Дайго, — мягкий знакомый голос вынуждает меня повернуть голову и найти глазами его хозяйку.
— Графиня Канто! — с радостной улыбкой узнаю говорившую и, наконец, получаю возможность выбраться из той толпы, что так тесно меня окружила.
