Читаем без скачивания Сплошные проблемы и неприятности - Ли Чайлд

И еще он уловил в ее глазах удовлетворение, словно вопреки всем ожиданиям, замечательный миф оказался правдой.

— Вы из армии, — сказала она. — Он говорил, что вы появитесь.

— Когда?

— Все время. Он говорил, что если он когда-нибудь попадет в беду, то рано или поздно вы появитесь.

— И вот мы здесь. Где мы можем поговорить?

— Я только скажу, что сегодня опоздаю.

Она немного смущенно улыбнулась, обошла их и скрылась в баре.

Милена вернулась две минуты спустя, но теперь она двигалась быстрее, расправила плечи и стала как будто выше, словно с нее сняли тяжелую ношу. Она больше не была одинокой. Она помолодела, в ее ясных карих глазах засветился ум. Ричер обратил внимание на хорошую кожу и жилистые сильные руки человека, напряженно работавшего последние десять лет.

— Позвольте мне угадать, — сказала она и повернулась к Нигли. — Вы, наверное, Нигли. — Потом она обратилась к Диксон. — Из чего следует, что вы Карла. — Посмотрела на Ричера и О'Доннела. — Ричер и О'Доннел, верно? Один большой, а другой — красивый.

О'Доннел улыбнулся ей, и Милена повернулась к Ричеру.

— Мне сказали, что вы искали меня вчера вечером.

— Мы хотели поговорить с вами о Хорхе.

Милена вздохнула, сглотнула и спросила:

— Он мертв?

— Вероятно, — ответил Ричер. — Мы точно знаем, что Ороско мертв.

— Нет! — охнула Милена.

— Я сожалею, — сказал Ричер.

— Где мы можем поговорить? — спросила Диксон.

— Давайте зайдем в дом Хорхе, — сказала Милена. — Вам следует на него посмотреть.

— Мы слышали, что там учинили разгром.

— Я немного прибрала.

— Это далеко?

— Мы дойдем пешком.

Они зашагали обратно по Стрипу, теперь уже впятером. Зона строительства оставалась все такой же пустынной. Никакого движения. Но и полицейских не было. Милена еще два раза спросила, мертв ли Санчес, словно, повторяя этот вопрос, рассчитывала услышать другой ответ. И оба раза Ричер ответил:

— Вероятно.

— Но наверняка вы не знаете?

— Его тело не найдено.

— А Ороско нашли?

— Да. Мы видели тело.

— А как же Кельвин Франц и Тони Суон? Почему их здесь нет?

— Франц мертв. И Суон, наверное, тоже.

— Точно?

— Франц — точно.

— Но не Суон?

— Нет, относительно Суона полной уверенности нет.

— И относительно Хорхе?

— Да. Но это очень вероятно.

— Ладно.

Она пошла дальше, отказываясь сдаться и оставить надежду.

Они прошли мимо дорогих отелей, отображавших все крупнейшие города мира на пятачке в несколько сотен ярдов, и увидели многоквартирные здания. Милена свернула налево, потом направо, и они вышли на параллельную улицу. Она остановилась в тени навеса — там находился вход в здание, которое четыре поколения назад могло быть лучшим местом в городе, где постоянно все перестраивается.

— Мы пришли, — сказала Милена. — У меня есть ключ.

Она сняла рюкзак с плеча, вытащила кошелек, расстегнула молнию и достала дверной ключ из потускневшей латуни.

— Вы долго были с ним знакомы? — спросил Ричер.

Милена замешкалась с ответом, не желая использовать прошедшее время и пытаясь придумать ответ, который прозвучал бы нейтрально.

— Мы встретились несколько лет назад, — наконец сказала она.

Они вошли в вестибюль. Сидевший за столиком портье поздоровался с Миленой. Она подвела их к лифту, они поднялись на десятый этаж и свернули направо по коридору с потускневшей краской на стенах. Остановились возле зеленой двери.

Милена отперла дверь и впустила их внутрь.

Квартира не производила ошеломляющего впечатления, но и маленькой ее нельзя было назвать. Две спальни, гостиная и кухня. Скромная внутренняя отделка. В основном белая, но с яркими вставками, немного старомодная. Большие окна. Когда-то из них открывался прекрасный вид на пустыню, но теперь напротив находилась большая строительная площадка.

Это была чисто мужская квартира: никаких украшений, все просто и функционально.

И еще здесь царил ужасный беспорядок.

Квартира живо напоминала офис Кельвина Франца. Стены, пол и потолок были из бетона, а потому практически не пострадали. Но в остальном… Стулья, диваны, письменный стол, обеденный стол сломаны и выпотрошены. Телевизор и стереосистема разбиты. Повсюду разбросаны диски. Ковры перевернуты и отброшены в сторону. Кухня практически уничтожена.

Уборка Милены ограничилась тем, что она собрала мусор в кучки и засунула часть набивки в подушки. Книги и бумаги она сложила рядом с разбитыми полками, на которых они находились прежде.

Больше ничего и нельзя было сделать. Задача, не имеющая решения.

Ричер отыскал на кухне мусорное ведро, где, по словам Кёртиса Мани, нашли смятую салфетку. Ведро было сорвано с кронштейна под раковиной и отшвырнуто в сторону. Часть мусора вывалилась на пол, часть осталась в ведре.

— Это больше похоже на проявление злобы, чем на систематичный обыск, — заметил Ричер. — Уничтожение ради уничтожения. Словно их переполняла не только тревога, но и ярость.

— Согласна с тобой, — сказала Нигли.

Ричер открыл дверь и перешел в главную спальню. Кровать была сломана, матрас вспорот. В шкафу валялась сорванная с вешалок одежда. Полки расколоты на куски. Хорхе Санчес всегда был аккуратистом, а годы, проведенные в армии, приучили его к определенным стандартам. В квартире больше не чувствовалось его присутствия. Не осталось даже эха.

Милена бессмысленно перемещалась по квартире, пытаясь навести какое-то подобие порядка, изредка останавливаясь, чтобы перелистать книгу или рассмотреть фотографию. Она подтолкнула на место изуродованный диван, на котором уже никто не будет сидеть.

— Полицейские здесь были? — спросил Ричер.

— Да, — ответила она.

— Они пришли к каким-то выводам?

— Они считают, что эти люди переоделись в фальшивых подрядчиков. Представителей электрической или телефонной компании.

— Ясно.

— Но я думаю, что они дали взятку портье. Это проще.

Ричер кивнул. «Вегас, город афер».

— Полиция дала объяснение причинам обыска?

— Нет, — ответила Милена.

— Когда вы в последний раз видели Хорхе?

— Мы вместе обедали, — ответила она. — Здесь. Заказали еду в китайском ресторане.

— Когда?

— В его последнюю ночь, проведенную в Вегасе.

— Значит, вы были здесь?

— Да, мы провели тот вечер вдвоем.

— И он что-то записал на салфетке, — сказал Ричер.

Милена кивнула.

— Кто ему звонил? — спросил Ричер.

— Кельвин Франц, — ответила Милена.

Глава 49

Милена явно пребывала в шоке, поэтому Ричер смел рукой осколки фарфора с кухонной стойки, чтобы она могла сесть. Милена села, подложив ладони под ноги.

— Нам нужно знать, над чем работал Хорхе. Необходимо выяснить, в чем причина того, что произошло.

— Я не знаю, чем он занимался.

— Но вы проводили с ним немало времени.

— Да, мы часто встречались.

— И неплохо знали друг друга.

— Вы правы.

— В течение нескольких лет.

— Мы сходились и расходились.

— Значит, он говорил с вами о работе.

— Постоянно.

— И что его занимало?

— В последнее время было мало работы — вот что его занимало, — ответила Милена.

— Здесь, в Вегасе?

Милена кивнула.

— Вначале все шло замечательно. Несколько лет назад они были постоянно заняты. Заключали много контрактов. Но потом крупные казино стали одно за другим отказываться от их услуг. Они переходили на собственные системы безопасности. Хорхе говорил, что это неизбежно. Как только казино достигало определенных размеров, такой шаг выглядел естественным.

— Мы познакомились с одним парнем в нашем отеле, который сказал, что у Хорхе было много работы. Как у однорукого оклейщика обоев.

Милена улыбнулась.

— Он просто вежливый человек. К тому же Хорхе всегда старался сохранить лицо. Как и Мануэль Ороско. Сначала они говорили: «Делать вид — уже полдела». А потом их девиз изменился: «Если не будем делать сейчас, то не сделаем уже никогда». Они не сдавались. И никогда ни о чем не просили — были слишком гордыми.

— Вы хотите сказать, что они катились под гору?

— И довольно быстро. Перешли на совсем другую работу. Нанимались вышибалами в клубах, отслеживали мошенников и вышвыривали их из города. Ну и все в таком же духе. Иногда консультировали отели. Но это случалось довольно редко. Люди в отелях думают, что они и сами все знают, даже в тех случаях, когда ошибаются.

— Вы видели, что Хорхе написал на салфетке?

— Конечно. Я наводила порядок в квартире, когда он ушел. Он записал цифры.

— Что они означали?

— Я не знаю. Он очень встревожился.

— А что он делал потом? После звонка Франца?