— И чего он творит? — сухо спросил фараон, опираясь обеими руками на трость.
— До меня дошли слухи, что у него есть музыкальный инструмент, на котором он играет странные мелодии, и поет под них кошмарные песни. Но не молитвы богам, а что-то ужасное. И одна из этих песен — про вас, разум, здоровье, сила! Как бы это не родственник Сета оказался!
Молодой фараон повернулся к старику, прихрамывая, подошел к нему и положил правую руку на его плечо.
— Эйе, мы с Анхесенпаамон хотели бы слышать песни чародея.
Старик на это заявление скорчил такую мину, что лучше бы его разжаловали, посадили на кол, сослали навеки в Ахетатон, или какие там еще в Кемете были наказания, чем слушать чужестранца.
— А еще, господин, этот человек женщинам дал какой-то эликсир, от которого сна ночью нет!
— Интересно, — улыбнулся правитель. — Завтра же приведите ко мне этого чародея!
— Но, господин Тутанхамон, — попытался воспротивиться Эйе.
— Приведите!
Темная безлунная ночь спустилась на улицы Кемета. Только звезды, переливаясь перламутром, сверкали на небосклоне. Робкий прохладный ветерок прятался в тяжелых листьях пальм, словно подглядывая за теми, кому не спалось. Огни в окнах уже давно потухли, и как всегда только в 'Веселой Коши' слышались пьяные крики и задорный смех. Но стоило отойти чуть подальше, создавалось впечатление, что некий призрак набросил на голову мешок. Глаз способен привыкнуть к темноте за некоторое время. Бредешь сначала словно слепец, а потом постепенно начинаешь видеть заснувший город: на фоне темно-синего, почти чёрного неба становятся различимы мрачные силуэты домов и деревьев. Хапри же — словно пропасть, волны на воде не имеют серебряного отблеска, какой бывает при луне. Все устали после тяжелого дня, все спят, и только Ка мертвецов одиноко гуляют по ту сторону реки да стражники, не смыкая глаз, следят за подступами к царскому дворцу.
Две фигуры резко метнулись и словно приклеились к стене. Один из стражников повел глазом, но потом отвернулся. Скорее всего, почудилось.
— Я ничего не вижу, включим фонарик, — чуть шевеля губами, прошипела Маша, копаясь в темном целлофановом пакете.
— Мелкая, тогда увидят нас. Сидим тихо! — шикнул на нее одетый во все черное брат.
Раскидистые кусты, росшие у самой дворцовой стены, пришлись как нельзя кстати. Сразу и не заметишь, что в них прячутся, если сидеть тише воды ниже травы.
— Может, мы не там ее ждем? — не унималась сестра, когда Ваня распутывал веревку с привязанной к одному концу кошкой.
— Больше негде, — буркнул в ответ программист. — Причал охраняют. К тому же бесшумно подобраться по воде — невозможно. Ира не кошка, чтобы карабкаться по обрыву, и не настолько глупа, чтобы пытаться найти путь через дома прислуги.
— А если подкупит?
— Ночью? Ты как это представляешь? 'Я твой ночной кошмар, гони бабки и проводи к фараону, не то убью! — скорчив страшную гримасу, Иван попытался импровизировать, чем только рассмешил сестру. — В общем, ждем.
Глоток энергетика, и сон как рукой сняло. Только ночная тишина и пустынная улица угнетали отсутствием движения. Ваня от нечего делать принялся рассуждать, что устройся он на работу охранником, он бы на вторые сутки положил начальству на стол заявление. Скучная однообразная работа его угнетала. Хотелось, чтобы мир вокруг хоть как-то изменялся. Например, раздался бы цокот копыт где-то вдалеке.
Мышцы программиста напряглись, и он пристально уставился вдаль улицы, по которой кто-то ехал на осле. То ли это был ночной путник, то ли долгожданная Ира. Но Ваня вскоре разочаровался в ожиданиях. Странник свернул в один из переулков, и вскоре топот стих. Однако через считанные минуты вдруг из-за росшей неподалеку пальмы выскочила высокая женщина в коротком платье, за ней выбежал осел и встал, растопырив ноги. Словно на гимнастический снаряд, женщина прыгнула ногами ему на спину. Животное сгруппировалось и помогло хозяйке подскочить настолько высоко, чтобы ухватиться руками за край стены.
Далее — дело техники: женщина подтянулась, и уже в следующее мгновение стояла в полный рост. Она оглянулась, поправила ленту, стягивающую волосы на затылке, и спрыгнула вниз.
— Циркачка! — шепнул Ваня, высовываясь из куста.
Осел рысцой семенил прочь в ближайший переулок.
— Мелкая, свяжи зверя!
— Что? Осла? — лицо Маши вытянулось от удивления.
— А что такого? С лошадьми у тебя получалось, с этим тоже выйдет. И приведешь его к нам во двор.
— Ладно, попробую… А ты…
— А я схвачу Иру. Если, — он тяжело вздохнул, — если я не вернусь, мою девушку придется ловить тебе вместе с… отрядом влюбленных дур.
Программист понимал, что ситуация напряжена до предела, но все же натянуто улыбнулся кончиками губ. Умирать, тем более, от руки любимой девушки, он не собирался. Раскрутив кошку над головой, он забросил ее за стену, а когда понял, что шипастая железяка прочно зацепилась, принялся перелезать через стену.
— Удачи, мелкая! — подмигнув ей перед тем, как спрыгнуть, кинул брат.
Такой он, этот Иван, если что-то вбил себе в голову, то с дороги не свернет. Эту черту брата Маша прекрасно знала.
Девушка огляделась. Стражники верно несли свою службу, не спали на посту. А что они не заметили возни метрах в двухстах от ворот, легче всего списать на несказанную удачу. Прокравшись до ближайшего дома, Маша выскочила на широкую улицу, пытаясь разыскать дрессированного осла, который помог своей хозяйке столь ловко очутиться в саду фараона.
То, чем занималась сейчас московская студентка, напомнило ей игру в прятки. Правда она уже давно не третьеклассница, и ищет она по углам вовсе не хитрых подруг, норовящих во что бы то ни стало оставить ее галящей еще на один кон, а парнокопытное. Ясно, что осел не стал уходить далеко, ему еще нужно встретить хозяйку. Девушка зажгла фонарик и пробежалась лучом света по двум переулкам. Тишина, никакого движения. Словно осел провалился сквозь землю. Кошку можно было бы легко выманить корнем валерьянки, но на парнокопытного спутника Иры эта трава не подействует точно. Маша, отчаявшись, брела по улице, название которой в темноте было не прочитать. Она бросила тусклый луч фонаря на ближайший дом — 'Энгельса' — прочитала девушка корявый почерк брата.
Вроде бы здесь живет Неб, вспомнилось ей, и она почувствовала жар на щеках, и сердце дрогнуло в груди. Но девушка одернула себя, незачем будить друга из-за всякой ерунды. Сбежал осел, а ему-то какое до этого дело. Тем более, молодому человеку не очень хотелось общаться с Ваней. Вряд ли он с пониманием отнесется к просьбе Машиного брата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
