не знаю, как избавиться от всех этих раздражающих мыслей. Иногда – очень редко – мне удавалось сосредоточиться на решении вопроса, над которым я работал в данный момент. Но это случалось тогда, когда время уже поджимало: например, я был должен очень быстро и внимательно изучить все материалы и принять решение, возьмусь я за это дело или же нет. Так же я был сосредоточен, когда в детстве играл в футбол и страстно хотел забить гол. Я словно превращался в стрелу, летящую в цель. То, что окружало меня – звонки, другие дела, мои личные тревоги и проблемы – словно исчезало. И, странное дело, именно в эти минуты предельной концентрации я чувствовал себя счастливым и спокойным.
– Предельная концентрация на выполняемом деле, особенно если это дело приближает тебя к желанной цели, делает тебя по-настоящему счастливым, – тоном проповедника говорил Джулиан. – Главное, помнить, что счастье – не какое-то прекрасное место, куда ты должен прибыть, а само путешествие в это место. Живи настоящим и цени каждый свой день, – при этих словах Джулиан молитвенно сложил ладони, словно благодарил невидимое божество за эту ночь, полную откровений.
– Значит, алмазная дорога напоминает мне о том, что я должен жить «здесь и сейчас»?
– Верно, – ответил Джулиан. – Иди вслед за борцом сумо, и в один прекрасный момент ты поймешь, что твой путь действительно усыпан бриллиантами. Прекрати «увеличивать дозу» удовольствий. Помни, что стремясь к большей роскоши, ты лишал себя роскоши наслаждения простыми вещами. Остановись и прислушайся к себе. Мир огромен и красив – пришло твое время увидеть эту красоту.
– Значит, мне следует оставить все эти планы относительно карьеры и заняться только текущими делами? – нерешительно спросил я.
– Ни в коем случае, – отрезал Джулиан. – Я же говорил тебе, что человек должен стремиться к цели. Без этого жизнь лишена смысла. Высокие цели вдохновят тебя на свершения. Я хочу тебе сказать лишь то, что счастье не наступает завтра. Радость сегодняшнего дня – слишком большая ценность, чтобы приносить ее в жертву будущим целям, даже самым высоким. Если что-то делает тебя счастливым сегодня, то не стоит откладывать это на потом. Живи сегодня. Не думай, что ты начнешь жить, лишь когда урвешь приличный куш или выйдешь в отставку. Жизнь не начинается завтра – она начинается сейчас!
Джулиан поднялся и начал ходить взад и вперед, разминая затекшие мышцы. Я вновь видел перед собой блестящего адвоката, готовившего к бою последние решающие аргументы.
– Главное, Джон – не обманывай себя, – строго сказал Джулиан. – Не давай себе обещаний, что ты станешь идеальным отцом и мужем сразу после того как тебе дадут молодого и толкового помощника на работе. Не говори, что займешься духовными практиками, когда твой годовой доход достигнет определенной суммы и у тебя наконец-то появится свободное время. Пойми: радоваться жизни нужно сегодня, здесь, сейчас, потому что завтра у тебя этой жизни может не быть. Сегодня – день, когда сбываются твои мечты.
– Разве это возможно? – удивленно спросил я.
– Ты обладаешь величайшим даром: у тебя есть семья и дети. Расти вместе с ними и проживай их детство, – почти умоляющим тоном произнес он.
– Это звучит еще более туманно.
– Нет ничего более важного в мире, чем стать для своих детей одним из самых счастливых мгновений детства! – воскликнул Джулиан с необычным для него жаром. – Нет смысла взбираться по карьерной лестнице, если ты не видел первые шаги своего ребенка. Нет радости в том, чтобы жить в самом шикарном особняке района, если в твоем доме не звенит детский смех. Твоя слава юриста может греметь на всю страну – но что проку от этого, если дети не помнят, как выглядит их отец?
Произнося эту страстную речь, Джулиан заметно волновался. Голос его дрожал.
– И мне известно это как никому другому, – тяжело уронил он.
Я не верил своим ушам. Я знал Джулиана как покорителя женских сердец, постоянно окруженного самыми богатыми и красивыми женщинами страны. Его интрижки с топ-моделями были притчей во языцех, так же как и его адвокатское мастерство. Что ему могло быть известно о детях, о том, как трудно одновременно быть любящим отцом и преуспевающим адвокатом? Быть может, некое шестое чувство подсказало ему, каково это должно быть?
– И все же мне известно, что дети – это величайший дар Небес, – упрямо повторил он.
– Откуда, Джулиан? – недоверчиво спросил я. – Насколько я знаю тебя, ты всегда был ярым противником брака и даже не думал о женитьбе до того самого момента, когда ты бежал с поля судебного боя и исчез на годы.
– Но ты же знаешь, что я был женат – пока беспорядочная жизнь преуспевающего гедониста не захватила меня.
– Да, но ты развелся.
Он замолчал и посмотрел на меня долгим пристальным взглядом, подобно малышу, который собирается поделиться самым сокровенным секретом со своим лучшим другом.
– Ты не знаешь одного, Джон, – сказал он отрывистым шепотом. – У меня была дочь – поистине ангельское существо. В те времена я высоко нес свою гордую голову: ведь судьбы не обделила меня ни славой, ни богатством. Я имел все, что составляет предел мечтаний любого человека. Мне завидовали и прочили еще более блестящее будущее. У меня была красавица жена и чудесная дочка. Но в один черный день я потерял все это.
Глубокая тень легла на юное лицо Джулиана. Я увидел, как по его щеке покатилась слеза. У меня защемило сердце от предчувствия страшной беды.
– Если не хочешь, не рассказывай, Джулиан, – тихо промолвил я, положив руку ему на плечо.
– Ты должен это услышать, Джон, потому что ты напоминаешь мне меня самого в мои молодые годы. Ты счастлив, богат, и у тебя блестящие перспективы. Но если ты не изменишься изнутри, то можешь потерять то, что составляет счастье твоей жизни… Под колесами того автомобиля погибла не одна моя дочь. Тем солнечным октябрьским утром умер я сам. Мне просто незачем стало жить, и я ушел с головой в работу, чтобы заглушить эту невыносимую боль. Я поставил в своем кабинете диван, чтобы только не возвращаться в дом, где все напоминало о ней. Моя карьера взлетела вверх, но душа моя устремилась в пропасть. Моя когда-то любимая жена стала мне чужим человеком, и мы расстались. Затем, как ты знаешь, я растолстел и стал прожигать жизнь в дорогих ресторанах и светских тусовках. Я чудовищно разбогател, но пожертвовал собственной душой.
Он опустил глаза, пряча непрошеные слезы.
– Вот что означают твои слова о том, что я должен проживать с детьми самые счастливые мгновения их детства… – почти шепотом сказал я.
– С тех пор прошло двадцать семь лет, – низким глухим голосом отозвался Джулиан. – Но я отдал бы все, что имел тогда и имею сейчас, лишь бы снова услышать звонкий смех моей дочери и расцеловать ее золотые локоны. Я многому научился в Сиване, я стал совершенно иным человеком, я обрел душевный покой, но все же… каждый день я вспоминаю нежные глаза моей милой девочки. У тебя дивные дети, Джон. Дари им свою любовь, пока можешь это сделать. Никакая карьера не заменит тебе семью.
Джулиан задел за больное. Я и до встречи с ним с грустью понимал, что моя зацикленность на работе губительно влияет на отношения в моей семье. Я знал, что дети скучали по мне, хотя никто из них никогда
