После всего этого в прессе России вновь настала информационная блокада, которую удалось прорвать лишь в начале 1998 года.
Третий этап
В существе третьего этапа операции прикрытия трагедии 1979 года можно сориентироваться по мере ее проведения.
В любом случае ясно, что он включает сокрытие полной правды о том, что применительно к эпидемии в Свердловске речь идет не об оборонительных работах, а исключительно о создании наступательного биологического оружия. Причем в масштабах, недоступных пониманию даже для разведок Запада, не говоря уж о жителях СССР/России. Естественно, армия избегала и продолжает избегать любых упоминаний о масштабном военном подземелье, которое было построено в первые послевоенные годы и которое простирается далеко за пределы Свердловска-19 и используется не только военными биологами. Не желает армия и раскрытия того, где именно на территории Свердловской области хранилось биологическое оружие (помимо самого подземелья). Точно так же армия старается избежать каких-либо упоминаний об испытаниях биологического оружия на территории Свердловской области, хотя об этом знают уже не только слишком поздно прозревший Б.Н.Ельцин (163), но и многие менее значительные фигуры.
Ясно, что госбезопасность стремится в интересах армии скрыть также данные о «вирусном следе» из Новосибирска, о том, что работы в Свердловске-19 велись не только с возбудителем сибирской язвы, но и с чумой, туляремией и многими другими опасными патогенами. Да и многие другие всплывшие детали так и остаются непроясненными, в значительной степени благодаря усилиям армии и спецслужб.
3.2.5. Ликвидация последствий
Возвращаясь к вышесказанному, отметим, что в начале апреля 1979 года в Свердловск прибыл представительный генералитет — В.П.Пирожков от госбезопасности, Е.И.Смирнов от армии, П.Н.Бургасов от здравоохранения. Однако, несмотря на гигантские масштабы несчастья, чрезвычайной государственной комиссии никто образовывать не собирался. Напротив, масштаб событий был сознательно смазан тем, что управление ликвидацией последствий эпидемии осуществлялось в те дни по обычной схеме — созданием областной чрезвычайной противоэпидемической комиссии. Вышеупомянутые государственные генералы и один партийный (первый секретарь областного комитета КПСС Б.Н.Ельцин) в работе комиссии не участвовали — они ограничились раздачей указаний отдельным членам комиссии.
Что касается опыта реальной деятельности советского государства по ликвидации последствий эпидемии в Свердловске, то он показал, что ни армия, ни гражданская санитарно-эпидемиологическая служба не были готовы к противостоянию болезни, которая обрушилась на Свердловск. В процессе эпидемии всем этим ведомствам и службам на практике пришлось заняться той самой защитой крупного населенного пункта от биологического оружия, о которой много лет они вели лишь теоретические разговоры и формальные учения. Так высветилась полная неготовность служб к этой самой защите.
Организация
В первую очередь заключение о полной неготовности относится к санитарно-эпидемиологической службе города и всей страны.
Санитарно-эпидемиологическая служба СССР/России не проводила ни в 1979 году, ни в более поздние годы работ по медико-географическому или какому-то иному выявлению причин эпидемии, хотя была обязана это делать по своему статусу. Немало претензий относится и к реальной организации работ по ликвидации последствий «эпидемии сибирской язвы».
Достаточно вспомнить более поздние сетования медицинского генерала В.И.Евстигнеева: «мы только потом, к примеру, узнали, что туши погибших животных свозили к печам керамического завода, чтобы их сжечь. Каждый военный медик знает: зараженное язвой мясо бессмысленно жечь даже напалмом — споры возбудителя огнем в толще туши не уничтожишь… Сибирская язва она же в огне не горит! Через трубу ее споры могло куда угодно занести. Сама спора живет сотни лет» (22). Дело в том, что всю работу по ликвидации последствий эпидемии в Свердловске в 1979 году возглавлял медицинский генерал П.Н.Бургасов, исполнявший в ту пору обязанности главного государственного санитарного врача, и решение о сжигании мяса в топках было его личным решением — в те жестокие дни без приказа не делалось ничего.
Отличие этих двух медиков — в принадлежности к разным поколениям военных биологов: медицинский генерал П.Н.Бургасов познавал азы «санитарии» в Свердловске-19 в 1958–1963 годах, а на пути будущего генерала В.И.Евстигнеева в Генштаб городок № 19 оказался только лишь в 1985 году. Попутно отметим, что трубу крематория в городке № 19, в котором сжигали трупы подопытных животных (в том числе зараженных спорами сибирской язвы) видно было и из военного городка № 32. Так что свидетельства ее функционирования (обязательно ночью) имеются. Кстати, после начала «эпидемии сибирской язвы» в 1979 году эта труба начала работать много более интенсивно.
На благополучии жителей Свердловска серьезно сказался и факт существования в стране не одной, а двух санитарно-эпидемиологических служб. Одна из них — общая (ее возглавлял тогда выпускник «секретной медицины» главный государственный санитарный врач СССР генерал П.Н.Бургасов — большой знаток сибирской язвы (222) и вообще вопросов профилактики инфекционных болезней (224)), однако эта открытая служба, имея обязанности расследовать эпидемии и возглавлять работы по ликвидации их последствий, не имела права надзора за секретными объектами ВПК, в том числе военно-биологическими, военно-ядерными и военно-химическими. В то же время секретная служба (Третье главное управление при минздраве СССР), имея и права, и квалификацию, не имела обязанностей по отношению к гражданскому населению. Именно эта параллельная служба вела с 1960-х годов надзор за объектами, связанными с подготовкой к ядерной, биологической и химической войне. И именно она могла квалифицированно анализировать случавшиеся аварии и катастрофы. Поэтому каждый раз, когда на аварию на объект военно-биологического или военно-химического комплекса посылали представителя несекретной санитарно-эпидемиологической службы (случалось это нередко), это значило, что государство имеет целью не установление истины, а сокрытие ее.
События в Свердловске относились к этому классу. Поэтому министру здравоохранения СССР еще до того, как об эпидемии узнали местные власти, было рекомендовано послать в пекло событий не полномочного представителя Третьего главного управления при минздраве СССР, а не наделенного правами генерала П.Н.Бургасова. Поэтому начальник 15-го управления Генштаба генерал Е.И.Смирнов оставался во время событий «за кадром», заботясь не о судьбе жителей, а лишь об обеспечении интересов секретного объекта минобороны СССР и сохранении тайны подготовки страны к биологической войне. С помощью КГБ.
Вакцинация
Как уже упоминалось, вакцинацию собственного военно-биологического персонала в городке № 19 армия провела немедленно после начала событий (21,166).
Остальные жители Свердловска немедленной вакцинации не подлежали. К числу не подлежавших немедленной вакцинации относились две категории военных — все военные из городка № 32 и солдаты стройбата городка № 19, которые проживали прямо на его территории. Не подлежало немедленной вакцинации и гражданское население Свердловска, которое не вакцинировали даже после 10 апреля, когда диагноз «кожная форма сибирской язвы» приобрел официальный статус среди медицинского руководства города и области, — ограничивались лишь лечением выявленных пострадавших (8,47).
В порядке профилактики медицинскому персоналу и гражданскому населению стали давать тетрациклин: по 2 таблетки 6 раз в день в течение недели (46). Военным из городка № 19 давали по 2 пузырька олететрина. Тем, кому не хватило, давали тетрациклин. Впоследствии врачи сказали, что эта олететрино-тетрациклиновая профилактика была ошибкой (обыкновенной перестраховкой).
Так, вольно или невольно, жители города (и гражданские, и даже военные) оказались подопытными кроликами — к удовлетворению военных биологов, для которых каждое испытание биологического оружия на живых людях было необходимо, как воздух.
Работы по ликвидации последствий «биологической атаки» (вакцинация населения и обеззараживание территории) начались лишь после 21 апреля, когда контрразведка выявила действительного виновника трагедии — военных биологов из городка № 19 (8,47).
Каждый вакцинируемый из числа гражданских лиц получал по три прививки (18,47), что не характерно для обычной сибиреязвенной вакцины. Однако, похоже, людей вакцинировали не от сибирской язвы, а совсем от иной болезни, название которой и поныне не сообщено обществу (8). Вакцина прибыла скорее всего не из Тюмени или Тбилиси, как писала пресса (25,46), а из-под Новосибирска (оттуда, где разрабатывалось биологическое оружие не на основе бактерий, как в Свердловске, а на основе вирусов) (46). Состав вакцины не известен поныне, что исключает возможность лечения тех людей, которые от нее пострадали (46). Многих из тех гражданских лиц, кому трижды вводили вакцину, потом настигали различные патологии. Часть из них стала инвалидами (47). В целом в результате вакцинации погибло не менее 7 человек (25).
