Как бы там ни было, но из всех растений, которые здесь видел Каору, только это дерево, начавшее размножаться половым путем, смогло избежать рака. И вскоре, когда оно отцветет, оно умрет естественным образом.
Заранее запрограммированная смерть наступит после радости цветения, а пораженный раком организм, не зацветая, будет жить вечно и не стареть. Всегда есть выбор. Что выбрать самому? Яркую жизнь или скучное, хотя и вечное существование? Размышлять не о чем. Конечно, подобную цветению жизнь человека.
Каору стал взбираться за цветком на гору.
4
Сорвав цветок и спускаясь со склона горы, Каору увидел тонкий луч света, шедший от крыши одного из домов. Каменная крыша такого же, как и грунт, цвета медленно рассыпалась. Крыша не должна была ничего отражать, но Каору, сощурившись, все-таки стал высматривать источник света.
Приглядевшись, он увидел, что в тесно застроенном поселке, на одном из стоящих в два ряда домов, на обветшалой крыше из красного кирпича была установлена черная пластина прямоугольной формы. Вероятно, ее стальные края и уловили лучи заходящего солнца.
Эта черная пластина как-то очень необычно сверкала среди крыш. Поражала ее новизна — дом-то ведь совсем обветшал.
Даже издали было видно, что это солнечная батарея. Она могла обеспечить достаточным количеством электроэнергии весь дом. Каору подумал, что если бы в этом поселке такую систему установили на всех домах, то столбы, выстроившиеся вдоль дороги, потеряли всякую значимость, но, сколько он ни смотрел, на других домах подобной системы не обнаружил. Только на одном доме в поселке стояло это специальное оборудование.
Каору говорили, что Кеннет Росман оборудовал свой дом под лабораторию. И в таком случае нет ничего необычного в наличии солнечной батареи.
Каору осторожно положил цветок на колени покойнику и, проходя сквозь лабиринт переулков между домами, стал отыскивать дом, на крыше которого была установлена солнечная батарея. Со склона он ясно видел свою цель, но, заплутав в этом лабиринте и потеряв ориентир, заметался.
Каору остановился в растерянности перед стеной. Он, похоже, сам того не заметив, зашел в дом и оказался в коридоре.
Ветер, задувавший сквозь щель в стене, завывал словно флейта, беспорядочно носился по помещению, кружился у ног Каору. Казалось, что ему аккомпанирует племя индейцев, а может быть, это кричит какая-то птица, или шелестят ветви деревьев.
Подавив страх, Каору прислушался. Определить, откуда идет шум, было невозможно. То казалось, что где-то далеко раздаются человеческие голоса, а в следующий момент — что кто-то шепчет прямо над ухом. Сиплый мужской голос. Приглушенная речь раздавалась справа от стены. На мгновение прервавшись, голос вновь возникал уже слева, словно его доносил ветер.
Голос и флейта звучали в пространстве. Когда ветер задувал сквозь провал в стене, все начинало вибрировать.
Каору внимательно вслушивался, собрав воедино все пять чувств. Постепенно он начал понимать, откуда исходит этот неясный звук. Приглядевшись, он нырнул в дыру в стене.
Здесь начинался другой мир. Незнакомый, какой-то искусственный запах плыл по окруженному полуразвалившейся стеной пространству площадью примерно в двадцать квадратных метров. В углу комнаты Каору увидел кровать, сделанную из железных трубок. Простыни и одеяла на ней не было, из матраса торчали две пружины. У кровати стояла массивная деревянная тумбочка, а рядом с ней, друг напротив друга, — два шезлонга, больше уместных на пляже, чем здесь. Настольная лампа каталась по полу. Видавший виды кожаный чемодан, скошенный набок, стоял, прислоненный к тумбочке. Встроенная полка сломалась, и все, что на ней стояло, теперь накренилось. Под полкой лежали стопками толстые тома.
Все в комнате находилось в шатком равновесии. Вынь одну книгу с полки, сдвинь на один сантиметр тумбочку, к которой прислонен чемодан, и все рухнет по принципу костяшек в домино.
Доносившийся непонятно откуда хриплый мужской голос стал шептать что-то прямо над ухом. Каору отпрыгнул, словно его пихнули, глаза его забегали во все стороны.
Никого не было. Голос тут же смолк, и Каору услышал непрекращающийся стрекочущий шум. Взгляд его упал на пространство между тумбочкой и стеной. Он увидел там провод и только сейчас заметил, что на тумбочке стоит приемник. Контакт был очень плохим.
Каору взялся за провод и подергал им во все стороны. Шум сразу прекратился, и мужской голос стал ровным. Голос звучал на фоне однообразного гитарного аккомпанемента. Это, без сомнения, была радиотрансляция. Мужчина, похоже, пел что-то блюзовое. Как понял Каору, это была песня о давно прошедшей любви.
Каору наклонился и отрегулировал звук, уменьшив шумы. Значит, источник этого прерывистого, принесенного ветром голоса был здесь. Радио почему-то оставалось включенным в сеть и продолжало ловить волну.
Невозможно было и представить себе, что в эти развалины по проводам подается электричество.
Вероятно, электричество вырабатывалось солнечной батареей на крыше. Если бы она не действовала, то вряд ли нашлось бы объяснение тому, что радио до сих пор играет.
Каору еще раз проверил провод, подергав его, попробовал отрегулировать звук. Ошибки быть не могло, откуда-то поступает электричество.
«Так, теперь пойдем дальше», — подбадривал себя Каору. Мысль о том, что крыша этого дома, в отличие от остальных развалин здесь, в пустыне, устроена по последнему слову современной науки, почему-то придавала решимости.
В одной из стен была дверь, ведущая в следующую комнату. Каору дотронулся до ручки, и дверь легко отворилась.
За ней оказалось небольшое помещение, из которого, по-видимому, можно было попасть в подвал. Конец лестницы, ведущей вниз, утопал в непроглядной тьме. Ну, пожалуй, не совсем непроглядной. Со всех четырех сторон дверь окружали еле заметные полоски света. В подвальном помещении была зажжена лампа.
Горит лампа!
Каору все не мог убедить себя в этом. Вероятно, как и в случае с приемником, ее просто забыли выключить.
Каору начал медленно спускаться по лестнице.
Уже перед дверью в подвал он закрыл уши руками и попытался представить себе комнату. Звуков не было. Присутствие человека не ощущалось. А проникавший из-под двери свет, более слабый, чем казался до этого, был еле-еле заметен.
Каору постучал, почувствовав, что, возможно, поступает глупо, не дыша повернул ручку и вошел.
Свисавшая с потолка единственная лампа кое-как освещала помещение. Правда, кроме этого из центра комнаты исходило специфическое свечение, символ развития цивилизации.
Для чего использовался подвал, стало понятно сразу. Посреди комнаты был устроен кабинет с установленным в нем компьютером. Именно от его дисплея исходило свечение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
