С капитаном Дёминым мы стреляли регулярно. Задача – набрать как можно больше очков. Кто точнее, тот и победил. Капитан был хороший стрелок, да и я стрелял тоже неплохо. То он победит, то я.
Четыре года нас учили стрелять из пистолета Макарова. Пистолет хороший, но если бы его переделать под патрон Парабеллум, то ему бы цены не было, но Макаров умер, а возиться с пистолетом никто не захотел, потому что он не перестал бы быть пистолетом Макарова, и разработчик не получил бы никакой известности. Многие предлагали пистолет Макарова переделать под патрон системы Маузера тридцатого калибра, но это вызвало бы полную переделку пистолета и ещё неизвестно, что получилось бы в результате. Уж чем хорош пистолет ТТ (Тульский Токарева) под этот патрон, но и он для него слишком сильный с большой отдачей при стрельбе. А у отличного пистолета всё должно быть сбалансированно.
Сегодняшняя стрельба зачётная. Генерал Медведев приказал проверить навыки офицеров в стрельбе из личного оружия и подать ему результаты. Я не относился к категории офицеров, но был на офицерской должности, поэтому всегда был в конце списка, хотя на совещания офицеров не приглашался. Такие уж были порядки. Какой-нибудь молоденький прапорщик, который заведовал буфетом в Офицерском собрании, был офицером, а командир роты офицером не был. Буфетом вполне мог заведовать фельдфебель или, на худой конец, подпрапорщик. Офицеры должны быть с личным составом, а на таких общественных должностях достаточно и подпрапорщика.
Мы с капитаном встали у барьера, зарядили револьверы пятью патронами. Договорились, что стреляем не на скорость, а на результат.
Демин стоял и тщательно выцеливал цель. Я выстрелил первым, и Дёмин немного дёрнулся. У меня десятка по центру, у него девятка рядом с линией десятки. Второй выстрел дуплетом. По десятке. Третий выстрел дуплетом. По десятке. Четвёртый выстрел. У него десятка, у меня девятка, рядом с линией десятки. По тридцать девять очков. Последний выстрел дуплетом. По десятке. Ничья, по сорок девять очков. Пожали друг другу руки.
Через день приказ по корпусу. Капитану Дёмину и мне объявлялась благодарность за отличное владение личным оружием. Вроде бы что-то неосязаемое, а приятно.
В ружейной пирамиде в роте под номером первым стояла и моя винтовка, которую я получил с личного разрешения генерала Медведева. Каждый день я тренировался казарме прицеливанию и мягкому спуску курка. Это делается очень просто. В углу казармы у печки повешен небольшой листок с нарисованной мишенью. Мишень высотой сантиметров пять, что примерно равно удалению мишени метров на триста.
Я ложился с винтовкой на подстилку, минут пятнадцать-двадцать прицеливался по мишени и плавно спускал курок. Вырабатывал автоматизм. На экзаменах обязательно будет стрельба из винтовки. В этот же период будут проводиться разные соревнования среди офицеров.
Офицеры корпуса внимательно наблюдали за моими занятиями, называя их чудачествами и некоторые словоохотливые из них считали своим долгом рассказать о них командиру корпуса.
А с одним моим «чудачеством» произошла целая история. Нормальному человеку достаточно пару раз собрать и разобрать затвор винтовки, чтобы понять, что и к чему и потом начинать разбирать его с закрытыми глазами.
Я вызвал в канцелярию фельдфебеля, взводных и отделённых унтер-офицеров.
- Смотрите сюда, - сказал я, - вот это затвор моей винтовки. Он состоит из стебля затвора с рукояткой, боевой личинки, выбрасывателя, курка, ударника, боевой пружины и соединительной планки. Дмитрий Иванович, завяжите мне глаза.
Фельдфебель завязал мне глаза заранее приготовленной чёрной тканью.
- Смотрите дальше, - продолжил я, - разбираю затвор: оттягиваю курок назад и ставлю его на предохранитель, отделяю от стебля затвора боевую личинку с соединительной планкой, отделяю от боевой личинки соединительную планку, свинчиваю курок с ударника, вынимаю ударник с боевой пружиной, снимаю боевую пружину с ударника. Разборка затвора произведена. Собираем затвор: надеваю боевую пружину на ударник, вкладываю ударник с боевой пружиной в канал стебля затвора, сжимаю боевую пружину, навинчиваю курок на ударник, надеваю боевую личинку, ввожу ударник в канал трубки соединительной планки. Затвор собран. Дмитрий Иванович, снимайте повязку. Проверяем качество сборки. Всё нормально. Для правильной сборки нужно чувствовать, чтобы прорезь на ударнике стояла против чёрточек на пуговке курка. Никому в одиночку затвор не разбирать, чтобы не потерять части и не поломать основную деталь винтовки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
История о сборке и разборке затвора с закрытыми глазами быстро вылетела за пределы корпуса, попала в газету, и офицеры всех частей стали соревноваться, кто сможет вслепую собрать затвор быстрее всех. Как это всегда бывает, самодеятельность приводила к тому, что начали теряться пружинки, неправильная сборка и применение силы для установки частей затвора приводила к травмам рук, к расстройству нервов и прочему. Меня вызвали в строевое отделение и предложили перестать заниматься разборкой затвора вслепую.
- Господин зауряд-прапорщик, - сказал мне заместитель директора корпуса по строевой и учебной части, - похвально, что командиры подразделений досконально знают устройство основного оружия, но в Уставах не предусмотрена разборка винтовки вслепую. Там написано, чтобы при чистке оружия нижними чинами обязательно рядом с ними должен находиться унтер-офицер.
- Слушаюсь, Ваше высокоблагородие, - сказал я полковнику и вышел.
Как и обещал, к вечеру занялся проверкой содержимого вещмешков. Не подумайте, что это такая сыскная работа по выявлению в вещах солдата запрещённых предметов. Ничуть не бывало. В вещмешках находится то, что солдат берёт с собой по сигналу «тревога». Схватил винтовку, лопатку, вещмешок и на построение на улицу. Затем шагом марш и на позиции. И все инспекторские проверки начинаются именно с проверки мешков. Ходят генералы, смотрят, что есть и делают пометки: есть, нет, есть, нет…
А у солдата в вещмешке и с вещмешком должно быть: шинель, записная книжка (это типа солдатской книжки, где записано, в каком батальоне, в какой роте, в каком взводе и в каком отделении служит солдат, кто командиры, какое имущество выдано, выдавалось ли мыло и прочее), палаточное полотенце, полотенце утиральное, мешок с мелочью, отвёртка, протирка, шомпольное кольцо, тряпочка, пакля, деревянная палочка для чистки винтовки, жестянка с вазелиновым полусалом, чарка, верёвка палаточная, полустойка для палатки, щётка, две рубахи одна на другой, исподние брюки (кальсоны), две пары портянок, башлык, наушники, рукавицы с варежками, котелок, водоносная баклага, чехол сапожный, сапоги. Для проверяющих этот список звучит как партитура симфонии. Они прямо поют, когда записали много недостатков, типа, не зря они хлеб едят и получают полковничье или генеральское жалование.
Когда я был курсантом, у нас точно также проверяли содержимое вещмешков, а потом уже в офицерском звании проверяли содержимое тревожных чемоданчиков офицеров.
Вспоминается байка с того времени. В танковой части проводится проверка. Офицер из высокого штаба записывает, что лопата на танке с ржавчиной, лезвие с зазубринами, ручка треснула, краска облупилась…
Командир взвода берет эту лопату, выбрасывает её через забор и говорит:
- Пишите – нет лопаты.
Лирика, я что-то давненько стихами не занимался, а на восьмое марта нужно сделать подарок Марфе Никаноровне.
Подарит монетка случайное счастье
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И радости нашей забрызжет фонтан,
А, может, на улице просто ненастье
И капельки грязи прилипли к ногам.
А, может, монетка имеет две решки,
И выбора в жизни твоей уже нет,
И годы твои, как в пакете орешки,
Осталось с десяток непрожитых лет.
А, может, пуститься дорогою тяжкой,
