Несколько лет спустя после венгерских событий, в памятном 1961 году, я получил приказ — ехать служить в Венгерскую Народную Республику. Сборы были недолги, и вскоре мы прибыли к новому месту службы. Поселили нас под Будапештом, на территории военного городка.
Конечно, про себя я сравнивал обстановку в Венгрии с немецкой конца сороковых годов. В Венгрии было в чем-то спокойнее, а в чем-то сложнее. В Германии мы вели оперативную работу с немецким населением напрямую. С венгерским населением вести подобную работу было не положено. Мне в работе очень помогало то, что у меня сложились хорошие личные отношения с министром безопасности Венгерской Народной Республики — Андрашом Бенке. Это был грамотный, толковый и умный человек, очень хорошо относился к русским.
С его помощью удалось решить много сложных вопросов.
Он всегда вникал в просьбу, обдумывал ее, обсуждал варианты решений. Затем приглашал того или иного помощника и ставил перед ним конкретную ясную задачу. Все вопросы решались честно, открыто. Если его что-то не устраивало в той или иной ситуации, он становился грустен и тихим голосом говорил, что этот вопрос он решить не может. Уговаривать его было бесполезно — это был волевой и твердый человек. Просить, иногда, было можно.
Как и большинство венгров, он души не чаял в посиделках, очень любил армянский коньяк и боржоми, оживлялся под звуки венгеро-цыганских скрипок, был очень пластичен.
Вскоре на одном из государственных приемов мы с Полиной Ивановной познакомились с Яношем Кадаром. Он был контактный, образованный, исключительно вежливый, обладал прекрасными манерами. Кадар неплохо говорил по-русски, поскольку был женат на русской — Марии. Кадар в юности был рабочим, затем механиком, впоследствии стал профессиональным революционером. В годы войны он отважно боролся против хортистского режима, был заключен в тюрьму и отважно бежал из нее. После войны репрессии коснулись и Кадара. В 1951 году он был осужден и освобожден в 1954-м. Это был благородный человек, он нашел в себе силы не затаить обиды и отдавал все силы делу социалистического строительства в Венгрии.
В 1962 году произошел эпизод, хорошо известный историкам спецслужб. Из Москвы неожиданно приехал зампред КГБ генерал С.Г. Банников, с которым я был знаком ранее. Рассказал некоторые неизвестные нам подробности дела Пеньковского, сказал, что в Венгрии под видом сотрудника западной фирмы скрывается Герберт Винн, англичанин, связной этого самого Пеньковского.
— Надо Винна арестовать, — заключил Банников.
Арестовать? Но как? Мы не имели на то в Венгрии никаких прав. Поразмыслив, решили согласовать этот вопрос с Кадаром. Эту миссию взял на себя А. Бенке. Кадар разрешил арестовать Винна на территории Венгрии и этапировать его в Москву.
По указанию министра МВД венгры выследили Винна и задержали довольно успешно. При задержании он, правда, пытался оказать сопротивление и хватался за руль, пытаясь направить машину, где его везли, в реку. Венгерский контрразведчик дал ему рукояткой пистолета по голове, послав Винна в продолжительный рауш и набив ему большую черно-синюю шишку.
Перед этим я заранее договорился с командующим ЮГВ генерал-полковником К.И. Проваловым о выделении специального самолета для сопровождения Винна в Москву.
Когда венгерские сотрудники доставили Винна на военный аэродром Текель, я обратил внимание на шишку, и мне рассказали, как было дело. Во избежание повторных непредсказуемых попыток со стороны Винна в самолете я дал команду надеть на него наручники.
Для сопровождения Винна в Москву был выделен комендант Особого отдела группы капитан Е. Чертов, отличавшийся огромной силой. Увидев мощную фигуру Чертова, Винн загрустил.
Винн показался мне невзрачным, плюгавым человеком, низкого роста и ничем не выделявшейся наружности.
Впоследствии этот человек был обменян на нашего выдающегося разведчика Конона Молодого.
К моменту доставки Винна в Москву агент ЦРУ Пеньковский был уже арестован. Расскажу курьезный случай, произошедший с этим человеком незадолго до его ареста.
Как известно, Пеньковский был знаком с генералом Варенцовым еще с 1943 года, в 1944-м исполнял при Варенцове обязанности офицера для поручений, а позднее женился на его дочери. В 1955 году Варенцов стал маршалом артиллерии, а в 1961-м — Главным маршалом артиллерии, командующим Ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск.
Надо ли говорить, сколь значимую и ценную информацию мог получать Пеньковский от этого высокопоставленного человека. Прикрываясь именем Варенцова, он имел доступ к секретным и совершенно секретным документам. Варенцов использовал Пеньковского для помощи в составлении серьезных документов, имеющих большую государственную важность. Вопреки служебной необходимости он откомандировал Пеньковского в Военную академию им. Дзержинского на 9-месячные курсы специалистов-ракетчиков, якобы для подготовки статей дал распоряжение разрешить ему пользоваться секретными библиотеками некоторых военных штабов. Пеньковский регулярно посещал штаб Ракетных войск и артиллерии, дарил офицерам и генералам редкие дорогие сувениры, стал там «своим» человеком. Очень важную информацию Пеньковский черпал из личных бесед с самим Варенцовым, рассказывавшим о заседаниях Высшего Военного совета, о содержании бесед с Н. Хрущевым, Р. Малиновским, генеральными конструкторами ракетных и артиллерийских систем — Королевым, Челомеем, Надирадзе, Глушко. Позднее, на допросе, Пеньковский показал, что однажды, на встрече с американцами, он сказал:
— Варенцов, через меня, и ваш хороший друг.
Когда Варенцову исполнилось 60 лет, он устроил
юбилейный банкет, куда пригласил многих видных военачальников, в том числе и тогдашнего министра обороны Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского. Приглашен на банкет был и Пеньковский. Последний понимал, что среди маршалов и генералов он, в форме полковника, будет выглядеть белой вороной, и облачился в гражданский костюм. Когда все расселись за столом, появился министр обороны Р. Малиновский и, окинув присутствовавших острым взглядом, заметил Пеньковского в гражданском костюме. Со свойственным ему грубоватым юмором ткнул в него пальцем:
— А это что за шпион здесь оказался?
Выходит, сам того не зная, маршал Р. Малиновский попал в точку еще до разоблачения Пеньковского.
Думается, тогда Пеньковский пережил не самые приятные минуты.
Следует отметить, что Пеньковский был завербован в советское время, когда контрразведка КГБ активно работала и для спецслужб противника были созданы достаточно узкие рамки.
Что же говорить о нашем времени, когда все продается и покупается, когда условия для работы спецслужб противника максимально благоприятны.
Кто в такой обстановке может поручиться, что среди высшего военного руководства нет лиц, подобных Пеньковскому, а то и похлеще него.
Я не исключаю наличия крупных агентов западных спецслужб в руководящих слоях Министерства обороны. И вот такой, скажем, агент по указанию своих хозяев вносит какое-то хорошо продуманное радикальное предложение по «вооружению» или «совершенствованию» Вооруженных сил (конечно, не для их укрепления), а министр обороны, не образованный в военном отношении, может принять их для претворения в жизнь.
Вот мы и наблюдаем такую картину, когда наши Вооруженные силы деградировали.
Соглашаясь с критикой в адрес И. Сталина за его ошибки, приведшие к трагедии 1941 года, считаю, что нынешняя обстановка в Вооруженных силах гораздо хуже, чем в том же 1941 году. Они просто слабы и в кадровом отношении, и в численности, и в наличии современного вооружения, и в состоянии боевой подготовки, и во многом другом.
В случае, не дай Бог, большой войны нас, как мне думается, можно брать голыми руками. Несколько дивизий НАТО, действуя на западном направлении, могут вой™ в Москву через двое-трое суток, если их не задержит Лукашенко. Ведь на западном от Москвы направлении нет ни одного боевого соединения.
А богачи что? Сядут в самолеты и улетят на Запад. Благо там есть у них и виллы, и денежные накопления, и инвестиции… А народ останется под угнетателями.
Всего этого может и не быть, если неустанно и настойчиво будут проводиться конкретные меры по укреплению Вооруженных сил. Правда, в последнее время кое-что стали делать, но этого далеко не достаточно. Темпы укрепления Вооруженных сил должны быть резко увеличены. Вооруженные силы созданы для отражения противника извне. Во времена Советской власти систематически проводились учения всех уровней: от полковых до армейских, окружных и всеармейских. Сейчас этого нет или почти нет. А если учения кое-где и проводятся, то они направлены на подавление так называемых террористических угроз. Но ведь армия должна обучаться ведению оборонительных и наступательных боевых действий, эффективному применению новых видов оружия. А борьба с терроризмом — это дело спецслужб, внутренних войск МВД, а отнюдь не Вооруженных сил. Вот такие мысли сильно беспокоят и нас, ветеранов.
