чем глубже, тем более эффективным будет его подрыв. Сейчас мы занимаемся созданием модели кометного ядра с целью более точного расчета взрывного воздействия. Есть вариант использовать кинетический ударник с боеголовкой на борту. Если просто – ударник, как таран, войдет вглубь ядра, где мы и подорвем боевую часть. Но скорее всего, анализируя опыт наших коллег, которые уже успешно бомбардировали ядро кометы, мы не сможем доставить боеприпас на нужную нам глубину. По сути, это будет тот же подповерхностный взрыв, а на разработку системы бурения у нас уже нет времени. – Докладчик немного задумался, как бы уйди на мгновение в себя, и снова медленно повторил: – Нам просто не хватит времени…
– Леонид Васильевич, спасибо. Все же нужно узнать, что думают об активном противодействии наши зарубежные коллеги. В целом получается, что нам остается лишь роль пассивного наблюдателя. Прошу министра МЧС в кратчайший срок проработать планы возможной эвакуации, все делать быстро, с обеспечением полной секретности. Работать в прямом контакте с учеными, от которых требуются расчеты зон эвакуации. Министра экономики прошу просчитать затраты на подготовительный этап и возможный ущерб. Нужно позаботиться о наличии необходимых запасов продуктов питания и медикаментов. Закрытые заседания по этой теме будем проводить раз в две недели, далее – по мере необходимости, если нужно, то будем собираться чаще. Как вы все видите, время предельно ограничено. Требую работать быстро и слаженно. Считайте, что мы на войне. – Президент встал и направился в свой рабочий кабинет.
Сергей вслед за остальными встал из-за стола. Голова была ватная, переполненная мыслями. Никто ни с кем не разговаривал, все молча в задумчивости покидали зал. В коридоре часть собравшихся что-то обсуждала между собой. Сергей чувствовал себя не в своей тарелке. Он не был директором института или главой конструкторского бюро. Он был просто молодым ученым и, наверное, самым молодым из присутствующих на заседании. Потоптавшись немного на месте, он направился по коридору в поисках своего сопровождения.
– Сергей Владимирович! – кто-то окликнул его сзади. Это был тот мужчина, который рассказывал про варианты возможного подрыва кометного ядра. Он шел навстречу. На участниках совещания не было бейджиков, как было принято на конференциях, так что для Сергея и имя, и род деятельности собеседника оставались загадкой. – Рад с вами познакомиться, – он протянул Ковалеву руку.
– Очень приятно, – у собеседника, несмотря на его невысокий рост и далеко не атлетическое телосложение, рукопожатие было железным. Сергей сразу вспомнил Прохорова.
– Давайте пройдемся вместе до выхода, где нас рассадят по машинам, – он, не дожидаясь ответа, пошел вперед. – Я хотел было вас поздравить с открытием. Но впредь прошу открывать все же менее опасные объекты. – Они грустно рассмеялись.
Президент вошел в свой рабочий кабинет, вслед за ним вошел его личный помощник. Когда дверь закрылась, он произнес:
– В самое ближайшее время запланируй телефонные переговоры с главами США, Китая и Японии. – Он немного подумал. Затем снял свой пиджак и повесил его на спинку кресла. – Нужно будет изменить мой рабочий график по крайней мере на ближайшие полгода…
* * *
27 августа 2023 года, 12:30 UTC+2, расстояние до кометы: 1.511 а. е.
Жаркое неаполитанское солнце было в зените. Пожилой человек в белой широкополой соломенной шляпе сидел под небольшим светлым навесом, хоть как-то спасающем от августовского зноя. В руках он держал свежую газету, которую купил утром, как всегда спустившись в город за продуктами. Он перевернул страницу, аккуратно сложил газету пополам, положив ее на колено, и взял чашечку кофе. Сделав небольшой глоток, старик машинально провел пальцами по своим густым, уже белым усам, которые он носил с незапамятных времен, будучи еще студентом в Падуе. Его круглые очки моментально запотели. Он снял их и положил рядом с собой на небольшой плетеный столик.
Перед Витторио простиралась прекрасная залитая солнцем долина. Для чтения ему уже давно были нужны очки, но вдаль он видел все так же превосходно. Где-то далеко у подножия хребта, там, где лежал небольшой городок Авелла, зажатый невысокой зеленой грядой как подковой, куда-то спешили машины и кипела какая-никакая жизнь, которую, конечно, нельзя было сравнить с бешеным ритмом шумного Неаполя. Витторио не любил суету и поэтому перебрался на эту виллу, расположенную вдали от грязи, шума и засветки городов, более пятнадцати лет назад. На это приобретение ушли почти что все деньги, накопленные им за долгие годы, однако он еще ни разу не пожалел о своем выборе. Это место очень нравилось и его жене – Адриане.
За спиной пожилого мужчины можно было разглядеть невысокий опрятный сарайчик, где стоял небольшой телескоп, купленный им на то, что осталось после приобретения виллы. Свой первый телескоп он собрал давным-давно из подаренного отцом на четырнадцатилетие набора. Это был примитивный крохотный рефрактор с непросветленной оптикой и картонной трубой, но как же было здорово собирать все это своими руками! Витторио до сих пор помнил тот восторг, когда впервые взглянул сквозь телескоп на низко висящую над полями Луну. Через несколько лет ему предстоял непростой выбор между астрономией и математикой. Он сделал ставку на царицу наук, но не расстался и с астрономией, переехав в США и занявшись, помимо всего прочего, задачами небесной механики и баллистики космических аппаратов. Долгие годы астероиды и кометы были лишь материальными точками в его расчетах, но приехав на родину и обосновавшись на уединенной вилле на склоне горы, Витторио решил, что тому мальчику с детским телескопом и горящими глазами пора вернуться.
Пять лет назад ушла Адриана, и он остался совсем один. Ритм его жизни давно устоялся – несколько дней в неделю он преподавал в университете, а оставшееся время проводил в своем кабинете-библиотеке или за наблюдениями. Прошлая ночь была чудесной – сильный ветер с моря унес пыль и смог, застоявшиеся в долине, и к вечеру стих. После часа ночи Луна зашла за горизонт и уже не мешала наблюдениям. Атмосфера была прозрачна, и Витторио решил изменить план, переключившись на свою программу наблюдения комет. Это были его излюбленные объекты. Его восхищала не только их красота, но и, в первую очередь, непредсказуемость их поведения. Долгие годы он создавал и развивал свою модель учета негравитационных сил, оказывающих влияние на движение этих небесных странниц. Дело в том, что активные кометы – это не просто каменно-ледяные глыбы, летящие вокруг Солнца, время от времени возмущаемые гравитацией планет. По сути, они обладают скрытыми естественными «реактивными двигателями», когда их летучие газы из внутренних полостей кометного ядра, как из сопла реактивного двигателя, выбрасываются в космос. Конечно, их влияние на траекторию полета кометы было вторичным, но все же им нельзя было пренебрегать при точном расчете орбиты. Для подобной
