Он всегда отпускал его. Нелепая совестливость не позволяла Папе допоздна задерживать шофера, и он отправлял его домой спать. Папа стал шарить в карманах в поисках ключа, но не мог его найти.
— «Я должен встать и в Иннисфри идти», — начал он и далее без единой ошибки прочел все стихотворение, а произнеся последние слова, вынул из кармана ключ. — Садись, моя дорогая, — сказал Папа. — Твои маленькие ножки совсем замерзли.
Селия села на переднее сиденье, и он опустился рядом.
— Холодная ручонка, — вполголоса пропел Папа и нажал на стартер. Никакого результата. Он снова и снова нажимал на стартер.
— Он промерз, — сказала Селия. — Все из-за снега.
Казалось, Папа не слышал и продолжал петь отрывки из «Богемы».
— Надо завести снаружи, — сказала Селия.
— «Я должен встать и в Иннисфри идти», — сказал Папа.
Очень медленно, очень осторожно он вышел из машины и остановился по щиколотки в снегу. Пальто соскользнуло с его плеч.
— Папа, надень пальто, — попросила Селия. — Очень холодно. Ты простудишься.
Он помахал ей рукой. Затем подошел к капоту машины и склонился над ним. Так он простоял довольно долго.
Заводной ключ не поворачивался, издавая странные, безнадежные звуки. Наконец Папа подошел к дверце и через окно посмотрел на Селию.
— Моя дорогая, нам надо купить новую машину, — сказал он. — Похоже, эта уже никуда не годится.
— Садись и еще раз попробуй стартер, — сказала Селия. — Ничего страшного, просто мотор промерз.
Вдалеке она увидела полисмена. Он стоял к ним спиной, но в любую минуту мог направиться в их сторону. Он подойдет, заметит, что Папа пьян, а значит, не может управлять машиной, и сделает что-нибудь ужасное — например, заберет Папу на Вайн-стрит, и сообщение об этом появится в утренних газетах.
— Папа, сядь в машину, — настаивала Селия. — Скорее сядь в машину.
Он снова взгромоздился рядом с ней и нажал на стартер, но безрезультатно.
Были у меня славные друзья
В детские года, в школьные года.
Все умерли теперь, и нет знакомых у меня, —
продекламировал Папа. Потом сжался калачиком на сиденье и приготовился заснуть.
Селия заплакала. Но вскоре она услышала шаги по тротуару. Она опустила стекло и увидела молодого человека, который проходил мимо.
— Будьте добры, — попросила она, — не могли бы вы подойти на минуту?
Молодой человек остановился, повернулся и подошел к дверце машины.
— Что-нибудь случилось? — спросил он.
— У нас не заводится машина, — ответила Селия. — А мой отец не совсем здоров.
Молодой человек посмотрел на Папу, сгорбившегося на переднем сиденье.
— Понятно, — бодро сказал он, — все ясно. И чего же вы от меня хотите? Заняться машиной или вашим отцом?
Селия закусила губу. Она почувствовала, что на глаза ей снова наворачиваются слезы.
— Не знаю, — ответила она. — Сделайте то, что считаете нужным…
— Сперва займусь машиной, — сказал молодой человек.
Он подошел к капоту, наклонился над ним, как недавно Папа, и через несколько секунд мотор завелся.
Стряхивая с рук снег, молодой человек вернулся к дверце.
— Вот и все, — сказал он. — А теперь, если не возражаете, пересядьте на заднее сиденье, а я передвину вашего отца туда, где сейчас сидите вы, и отвезу вас домой. Жаль его будить. Сон пойдет ему на пользу.
— Вы очень любезны, — сказала Селия. — Даже не знаю, как вас благодарить.
— Не стоит благодарности, — весело возразил молодой человек. — Днем мне приходится заниматься тем же. Я студент-медик. Работаю в больнице Святого Фомы.
Пока молодой человек занимался Папой, Селия пристально смотрела в окно. Происходившее на переднем сиденье слишком походило на связывание крыльев индюку. Процедуре явно не хватало достоинства. Впрочем, если он студент-медик…
— Вот мы и устроились, — сказал молодой человек. — А теперь скажите мне ваш адрес.
Селия назвала адрес, и он повел машину к их дому.
— И часто такое случается? — спросил он.
— Ах нет, — поспешно ответила Селия. — Просто сегодня мы были на банкете.
— Понятно, — сказал молодой человек.
Селия боялась, что он спросит ее имя, ведь это могло бы повлечь за собой роковые последствия — он узнал бы, кто она, что Папа это Папа, и рассказал бы своим друзьям в больнице Святого Фомы, что недурно провел время, доставляя в стельку пьяного Делейни в его дом на Сент-Джонз Вуд в половине четвертого ночи. Однако он больше не задавал вопросов. Он был очень сдержан. Когда подъехали к дому и молодой человек остановил машину, Папа проснулся. Он выпрямился на сиденье и огляделся:
Ночь тушит свечи: радостное утро
На цыпочки встает на горных кручах.[33]
— Согласен, сэр, — сказал молодой человек. — Но каким образом вы намерены проложить курс к дому?
— Ваше лицо приятно, но мне незнакомо, — заметил Папа. — Мы раньше встречались?
— Нет, сэр, — ответил молодой человек. — Я студент-медик и работаю в больнице Святого Фомы.
— Ах! Мясник, — сказал Папа. — Знаю я вашего брата.
— Он очень помог нам, — начала Селия.
— Мясники, все как один мясники, — твердо объявил Папа. — Только и думают о ноже. Это больница Святого Фомы?
— Нет, сэр. Я только что привез вас домой.
— Весьма похвально, — сказал Папа. — У меня нет ни малейшего желания быть изрезанным на куски в больнице. Вы поможете мне выйти из машины?
Студент-медик помог Папе подняться на крыльцо. Селия шла за ними, неся пальто и шляпу, которые Папа уронил в снег. Минутная заминка, пока Папа искал ключ, затем:
— Вы останетесь у нас? — спросил он. — Я забыл.
— Нет, сэр. Я должен вернуться. Благодарю вас.
— Заберите машину, друг мой, заберите машину себе. Я совершенно не разбираюсь, как работает эта чертова штука. Берите ее, она ваша. — Он медленно вошел в холл и включил свет. — Где Труда? Скажи Труде, чтобы она приготовила мне чай.
— Труда в больнице, Папа, — сказала Селия. — Я сама приготовлю тебе чай.
— В больнице? Ах да, конечно. — Он снова повернулся к студенту-медику: — Не исключено, что вы случайно встретитесь с верной Трудой, занимаясь своей резней. Она в одном из ваших моргов, — сказал он. — Славное преданное существо, провела с нами годы и годы. Будьте с ней помягче.
— Да, сэр.
— Вечно нож, — пробормотал Папа. — Только и думают о ноже. Мясники, все их племя таково.
Папа побрел в столовую и с отсутствующим видом огляделся по сторонам. Студент-медик взял Селию за руку.
— Послушайте, — сказал он, — что еще я могу для вас сделать? Вам нельзя оставаться с ним одной. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам.
— Не беспокойтесь, — сказала Селия. — Наверху мой брат. Я могу разбудить его. Все в порядке.
