Юноша, погруженный в свои думы, не сразу обратил внимание на то, что лес вокруг него как-то необычно для своей повседневной суетливой жизни притих, насторожился, словно зверь какой в предчувствии грозы или опасности. Эта смутная, внезапно подкравшаяся тревога вывела Чеслава из задумчивости. Сделав еще несколько шагов, он остановился. Вроде бы ничего, что могло бы насторожить, не приметил его острый глаз… В зеленых владениях Леса все, как обычно… Но инстинкт говорил ему о скрытой угрозе, невидимой пока что глазу, но распознаваемой каким-то непонятным ему самому чутьем…
Шум неожиданно всполошившихся птиц, раздавшийся с разных сторон от Чеслава, стал для него сигналом о приближении чужого. Но кого? Зверя или человека? Чеслав сделал шаг в сторону и укрылся за стволом сосны. Он ждал… Его слух, нюх и зрение напряглись до предела. И в этом напряженном соревновании выиграл слух. Он различил шелест шагов по сухой подстилке леса. Так передвигаться могло только лишь одно существо… Чеслав понял: его окружали люди! Кто они, свои или чужие? Впрочем, сейчас для Чеслава, учитывая его положение, это не имело большого значения. Ему нужно было скрываться ото всех.
Переходя от ствола к стволу, юноша стал отступать, пока не отошел на расстояние, где его не могли заметить. Тогда он побежал…
И снова он — за какой-то миг — почувствовал опасность впереди себя, но остановиться уже не хватило времени. Из-за дерева навстречу ему выскочил рыжий Борислав и наставил на него натянутый лук со стрелой.
— Стой, Чеслав, по-хорошему, а то стрельну! — закричал стрелок.
Чеслав, почти не останавливаясь, сделал прыжок в сторону, упал на землю и, перекувыркнувшись, оказался на корточках. Такой неожиданный кульбит помог избежать ему стрелы. Борислав промахнулся. Стремительно разжавшейся пружиной Чеслав прыгнул на обидчика и повалил его на землю.
Ему не раз в своей жизни доводилось драться с Бориславом, защищая себя и давая отпор за нанесенные обиды. У Борислава к Чеславу с самого детства была какая-то скрытая, но порой вырывающаяся наружу зависть и ревность — к удачам и ловкости в охоте, к вниманию девиц, а еще бóльшая к тому, что парни позволяли ему верховодить ими. И, как и раньше, между соперниками за лидерство в ватаге разгорелась горячая схватка. Парни от души осыпали друг друга тумаками. Борислав был сильный соперник — хоть и худой, но жилистый. И справиться с ним было не так-то просто. Но, как и прежде, Чеслав оказался сильнее и ловчее. Он подмял под себя яростно сопротивляющегося Борислава и, тузя его, приговаривал:
— Я тебе покажу! Стрельнет он, рыжий пес!
Но сейчас у него не было времени порадоваться своей победе. Чеслав услышал треск веток и шум бегущего к ним человека. Краем глаза он заметил, что на расстоянии полета двух стрел к ним спешит Добр, сын кузнеца. С таким подкреплением он вряд ли смог бы справиться. Силы у Добра было гораздо больше, чем у Борислава, а уж когда их двое… Поэтому Чеслав, не теряя времени, напоследок посильнее стукнул побежденного и, соскочив с него, понесся прочь, петляя по лесу, как заяц.
Он понимал, что преследователи будут идти за ним по пятам, все сильнее сужая кольцо, в которое взяли его. И совсем не был уверен, что ему удастся выбраться из этого кольца. Но он должен, должен выбраться! Иначе у него больше не будет возможности отомстить за смерть своего отца…
Никогда еще Чеслав не ощущал себя в шкуре зверя, за которым гонится ватага охотников, желая снять с него эту шкуру. И теперь он мог испытать это сполна. Но самое ужасное, что этими охотниками были его соплеменники.
Впереди показались заросли папоротника, и Чеслав решил бежать напролом. Юноша сделал большой прыжок, чтобы след его на крайних кустах был не так заметен, и не успел сообразить, что же произошло, когда земля под ним словно разверзлась и он провалился в темноту…
Очнулся юноша от боли в голове… Дотронулся до того места, откуда шла боль, и ощутил на своей руке что-то липкое. Кровь! Но рана, кажется, была небольшой. И только тогда в его сознании медленно всплыл вопрос: где он? И почему темно?
Чеслав посмотрел вверх и увидел сумрачный свет и неровные, как оскал хищника, края ямы, куда, словно любопытные зеваки, заглядывали листья папоротника. В памяти вспыхнули погоня и прыжок…
«Значит, я случайно провалился в эту яму и ударился обо что-то головой. Да, вот и камень торчит из земли. Хорошо, что небольшой и неострый…»
В голове шумело. Он пошевелился, пытаясь понять, не сломаны ли кости. Неожиданно в стороне от него раздалось какое-то рычание. Или показалось? В яму проникало такое ничтожное количество света, что до дна ему было не добраться, и поэтому Чеслав не мог рассмотреть, что находится в той стороне, откуда донесся предупредительный звук. Он попытался еще раз пошевелиться, и рычание повторилось, только теперь оно было более грозным. Чеслав ощутил, как от этого злобного рыка на его лбу выступил холодный пот. И было от чего. Юноша понял, что в яме с ним находится… зверь!
Он схватился за пояс, где у него был нож, и не нащупал его.
«Очевидно, потерял в драке!» — подумал он и почувствовал, как забилось сердце.
Чеслав попытался встать, но в рычании появилось столько ярости, что стало очевидно: еще немного — и зверь кинется в атаку. Юноша счел, что разумнее оставаться неподвижным до утра, дождавшись, когда в яму проникнет больше света и можно будет рассмотреть свирепого хищника, а также подумать о том, как выбраться из этой западни.
Всю ночь Чеслав не сомкнул глаз. Несколько раз, как только голова юноши, сморенного усталостью, падала на поджатые колени, злобное рычание возвращало его к бодрствованию. Он думал о том, откуда в лесу могла взяться эта яма. Возможно, ее вырыли древние люди для охоты на большую дичь. Они гнали зверя к западне, прикрытой ветками, и тот, не видя опасной ямы, проваливался в нее. Охотникам оставалось только добить свою жертву. Об этом ему рассказывал когда-то Сокол, а ему — его дед…
А может, это всего лишь дождевая вода вымыла такую дыру возле огромного камня, который составлял одну из стен ямы? А может… это сам лукавый леший решил расставить свои силки для неосторожных существ, которые пришли в его владения и чем-то прогневили старика?
Но Чеслав не знал, чем мог прогневить лесного духа, так как всегда с великим почтением относился к Лесу и его божественным обитателям. И всегда, идя в лесную чащу на охоту или за какой-нибудь другой надобностью, приносил им подношения. А как же иначе? Так велит их обычай, так учили его предки…
Но как бы то ни было, сейчас он оказался в этом земляном плену. И не один!.. Судя по запаху, заполнившему яму, Чеслав предположил, что рычащим зверем, разделившим с ним участь, мог быть волк.
