Когда показался рыбацкий поселок, Женя оставалась в салоне уже одна, и попросила водителя остановить машину, не выезжая из перелеска. Шофер выполнил ее просьбу. Еще не взявшись за ручку двери, она почувствовала запах дыма, и покосилась на водителя, почему-то не реагирующего на запах.
–Что-то горит, – нехотя предупредила она.
– Уже прогорело, – криво усмехнулся тот. – Вчера был пожар.
Смысл услышанных слов дошел, до Жени, когда она сделала несколько шагов по дороге, и вдруг не увидела крыши собственного дома. Она бросилась бегом напрямую и уже через несколько минут убедилась, что беда пришла не одна. Над грудой черных, не догоревших бревен и головешек, еще вились тонкие струйки дыма. Посредине торчали ее любимые печки, почти не разрушенные.
Никого рядом с пожарищем не было. Где же Василий? Где собака? Женя схватилась за сердце. Только бы не трагедия! Черт с ним, со всем, с домом, деньгами, с этой сраной Испанией… Только бы оба были живы. Вот о какой небольшой заварушке проговорился Василий! Недаром ее тогда насторожила его припудренная информация… Где же он сам? В больнице, или…
Женя огляделась. Поселок словно вымер, но вдали, почти на противоположном краю селения, показалась повозка деда Миши, и Женя бросилась навстречу, ожидая услышать худшее. Пробегая у одного из домов, она вдруг услышала свое имя, и узнала голос мужа. Женя резко обернулась. Он торопливо шел к калитке ограды живой и, как будто бы здоровый, ее только насторожило выражение его лица. Словно он собирался покаяться в смертном грехе. Женя бросилась к нему.
– Только не переживай, только не переживай…, – бормотал он, сжимая ее в объятиях. – Мы все восстановим, заработаем денег. Немного дольше задержимся, ничего страшного, здесь тоже люди живут. У меня же есть еще квартира, мы ее продадим, на счету у меня что-то есть. Не пропадем, Женька! – последнее прозвучало особенно эмоционально, и он вопросительно заглянул ей в глаза.
Она, тотчас же вспомнив о только что пропавшей, безумно крупной сумме только задохнулась, но кивнула головой. Нет, она не скажет ему ни слова, как она может к перенесенному им потрясению добавить еще и свой «подарок»? Но уж тех уродов она достанет! Чего бы это ей ни стоило! Она не только вернет деньги, которые у нее похитили, но и оставит яркий след в их памяти на долгие годы, напялит» на рожу тому, вонючему козлу, его же сапог «Катерпиллер»! Правда, она пока не знает, как это сделает.
Немного успокоившись, она спросила Василия, где же их Жучка и жива ли? Только получив положительный ответ, спросила, что же здесь случилось? Василий рассказал, что дома в поселке подожгли, когда он был в море. Кто поджог, ломать голову не приходится. Они и не скрывают
своего авторства. Даже позвонили предварительно. Они
звонили и раньше, требовали отдать вырученные деньги.
Радиограмму о том, что в поселке пожар на траулере получили в полночь и тотчас же легли курсом на свою пристань. Никто не знал, кого именно подожги и решили, что горит весь поселок. Наверное, от этой суматохи, и случилось несчастье – потеряли где-то моториста. Какой черт потащил его ночью на палубу?! Когда вывалился за борт никто толком и не видел. И качка была слабой…До этого его видела Геля. Говорит, что был пьяным. Подтверждают это и другие. Спохватились, что приплыли без моториста уже, когда причалили. Подожженными оказались только два дома – их и председателя. Но у того во дворе стояла пожарная мотопомпа, и огонь быстро сбили. Только немного обгорели бревна. Снаружи. А их дом спасти не успели. Жаль, конечно, по сути, всю зиму трудились зазря. Но он все деньги вернет. Может быть, даже за это лето. Вот только человека потеряли…
Женя взвилась. Хватит таких заработков! Никаких денег ей не надо. Она согласна сидеть у моря у разбитого корыта, только бы он был жив и всегда с ней. Ведь достаточно подкопить немного денег, продать квартиру и построить где-нибудь на побережье домик, лучше кирпичный, и что им еще нужно? Да на кой черт им этот экватор, жара и духота Она никогда ее не переносила, а если иногда и стонала, так потому что доставали холода. Человеку же все не слава богу – то слишком жарко, то холодно… А что переживать за того человека? Было бы за кого! Непонятно только, отчего тетя Геля его опекала. Тетка то вроде бы с умом…
Ее отвлек быстро приближающееся шум и повизгивание. Женя едва успела повернуться в сторону дома, как ей на грудь, со всего разбега, кинулась Жучка. Кое-как утихомирив едва не сошедшую с ума собаку, Женя спросила, где она-то была во время пожара. Оказалось что вместе с ним, на корабле.
На вопрос Василия, как там, в Питере, Женя пробормотала, что задержалась из-за матери, которая всегда сюрпризами. На этот раз с бытовыми, но сейчас эта тема не актуальна – она потом все расскажет подробно. Ей интереснее знать, где они найдут приют? Где будут жить? Василий, похоже, удивился. Как где? Им сразу же предложила комнату тетя Геля. Он потому и здесь. Дом просторный и комната изолированная, с отдельным входом. Она хоть женщина и своеобразная, но в глубине души отзывчива. Даже предложила им немного денег в долг, на первое время. У
него, к сожалению, в кармане не осталось ни гроша.
Женя заявила, что им надо раскопать пожарище. Он может считать ее сумасшедшей, но не должны же несчастья быть бесконечными! Их сейф не должен сгореть. Она нутром чует, что не все потеряно. Василий, разумеется, принял инициативу жены за переутомление и повел ее в дом. Женя, только сейчас почувствовала страшную усталость и уже не сопротивлялась.
Комната оказалась небольшой и скорее напоминала кладовую. У стены, противоположной входу стояла металлическая кровать и тумбочка. Эта была вся мебель.
Жучка, проскочившая в дверь раньше хозяев, забралась в угол и улеглась на расстеленную, видно для нее, фуфайку.
– Ты у нас везде дома. Были бы мы рядом,– попыталась улыбнуться Женя.
В комнате было тепло, из продольной стены, отделяющей остальные помещения, выступала кирпичная боковина печки. Женя потрогала ее рукой. Теплая.
– Тетя Геля топит регулярно. Я ей принес дров, из
наших. Из тех, что не сгорели.
– Так принес бы из тех, что сгорели,– умудрилась еще сострить Женя.
Василий облегченно вздохнул, и обнял ее.
К утру решение заняться раскопками у Жени приняло маниакальную форму. Василий счел благоразумным не перечить ей и, вооружившись лопатами, они на рассвете отправились на пожарище. В поселке никого еще не было видно, и раскопки велись без свидетелей. Василий, растащил остатки еще теплых бревен, после чего Женя занялась разборкой недогоревших досок, а мужа отправила растопить баню. После таких раскопок, какие они здесь ведут, отмываться надо будет основательно. Василий согласился.
