Оперативники Министерства безопасности вышли на след группы махинаторов. Путем нехитрых манипуляций они превращали оборудование ряда крупных промышленных предприятий на Дальнем Востоке — станки с числовым программным управлением, установки лазерной резки металла, фрезерные обрабатывающие центры — все то, что еще недавно составляло гордость советской индустрии, — в груды металлолома. Впрочем, само оборудование никто не уничтожал. Просто по бумагам оно стало числиться как вторичное сырье для металлургических комбинатов и, разумеется, продавалось по бросовым ценам. Правда, продавалось за границу, но тайному сговору с представителями фирмы-покупателя, которая и не собралась использовать поставляемое оборудование в качестве сырья для металлургической промышленности. Многомиллионная разница уходила в карманы дельцов по обе стороны границы. Человек, информацию о котором по поручению Филатова должен был собрать Орлов, имел отношение к указанным сделкам и выступал чем-то вроде «крыши» для группы махинаторов.
«Откуда он мог узнать, — размышлял Орлов. — Может быть, Филатов продублировал поручение через МВД или…»
— Андрей Нетрович, мой тебе совет: не надо «копать» под этого человека. Все, что про него распространяют — сплетни! У него, знаешь, сколько врагов! И в вашей конторе тоже!
— Что вы имеете в виду, Илья Сергеевич? — насторожился Орлов.
— Он — порядочный, честный человек. И высочайший профессионал! Но при этом, конечно, предприимчивый человек. Он умеет заработать сам, но и о людях не забывает. Голова у него работает как компьютер!
«Предприимчивый! — усмехнулся про себя Орлов. — Да, голова у него, видно, неплохо работает. Представить дорогостоящие станки грудой металла, а потом раздербанить все на куски и продать за бесценок! Не каждый сообразит!»
Хрупов тем временем продолжал:
— Такие люди, как он, опережают время! Наши производственники и бизнесмены стоят еще одной ногой в «совке» и ничего не видят впереди!
Андрея резануло слово «совок», которым теперь многие называли все советское, как будто еще совсем недавно сами не жили в стране, называвшейся Советским Союзом, не пользовались ее благами, пусть даже довольно скромными. Как страшно, что некоторые люди во имя призрачных целей и надежд готовы в одночасье отречься от всего того, что составляло их образ жизни!
— За такими людьми будущее! — с пафосом продолжал Хрупов. — Нетрович, напиши Филатову, что, мол, никаких возражений против его назначения нет. Как у вас там называется? «Ка-мэ ни-мэ»?[57] А он тебе будет благодарен. Поверь, такие люди умеют ценить услугу. И очень хорошо ценить! Ты даже не представляешь…
— Знаешь, Илья Сергеевич, давай лучше не будем говорить на эту тему. У меня своя работа, и я стараюсь ее делать добросовестно. А кроме того, я не имею права се обсуждать с кем бы то пи было! — резко, даже грубо, оборвал его Орлов. — И, пожалуйста, больше не подходите ко мне с подобными предложениями!
— Что вы, Андрей Нетрович! Я ничего и не предлагал. Просто просил иметь в виду! Пожалуйста, я не буду больше затрагивать эту тему! — обиженным тоном проговорил Хрупов. Но но его злым тазам было видно, что он не на шутку встревожен неожиданной реакцией Орлова. — Я, собственно, зашел к вам совсем по другому поводу. Туг ребята из одной фирмы предлагают «продуктовую корзину»!
— Что? — удивился Орлов.
— «Продуктовую корзину». Ну там продукты всякие — копченая колбаса, французский сыр, балык, икорка, водка, шоколадные конфеты, фрукты разные… персики, груши, виноград…
— Да вы что, Илья Сергеевич! Это стоит таких денег! У меня…
— Ничего это не стоит!
— Как это?
— Да так!
— Бесплатно, что ли? Гуманитарная помощь?
— Считайте, что так! Просто ребята понимают, какая трудная у нас здесь работа, а зарплата… Что говорить! Мы работаем на государство, а оно держит нас на нищенском пайке! А для ребят этих, молодых бизнесменов, это ничего не стоит!
Орлов представил себе, как принесет домой эту «продуктовую корзину». Оля всплеснет руками: «Откуда такое богатство?», ребята начнут вынимать одно за другим содержимое корзины… «Папа, смотри — коробка конфет!», «Ой, а тут еще персики!» Андрей даже встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение.
— Нет, Илья Сергеевич, спасибо! Но мне не нужно.
— Что, продукты не нужны? У вас же двое детей! Пусть они хоть полакомятся! Да жену, в конце концов, порадуйте!
— Нет, нет! Я не буду брать. Нам всего хватает. У меня неплохая зарплата…
— Да какая это зарплата! Вам за то, что вы делаете, надо платить в десять раз больше! Вы же рискуете, Андрей Нетрович! Многие знают, что вас поставили фильтровать кадры. А это, знаете, не всем нравится. Один человек, не буду творить кто, сказал мне: «Орлов слишком активно роет землю! Скажи ему, пусть умерит прыть!»
— Это ж кто такое сказал? — полюбопытствовал Орлов.
— Да есть один человек. Кстати, когда-то работал в вашей конторе или, может быть, в ГРУ[58]. Ладно, я пойду. Так не будете брать «продуктовую корзину»?
— Нет.
— А зря! Ну, вам виднее!
ИНФОРМАЦИЯ: «Хрупов пе поправился мне сразу. Нет, не потому что он был из милиции. Традиционное взаимное недолюбливание друг друга между чекистами и милиционерами было тут ни при чем. Мне никогда не правился панибратский топ в отношениях с малознакомыми людьми. А Хрупов с самого начала иопытался перейти на „ты“. Я не терплю похабные анекдоты и всякие пошлости, а он, похоже, был мастером в этом деле. Ну и, конечно, навязчивые попытки сблизиться тоже отталкивали меня от него. Интуиция подсказывала мне, что этого человека следует сторониться» (Из воспоминаний А.П. Орлова).
Хрунов вышел из кабинета, а у Орлова еще долго оставалось чувство досады на самого себя. Нет, не из-за того, что не согласился с предложениями Хрупова. Здесь он был уверен в том, что поступил правильно. Андрей корил себя за минутную слабость, когда внутри у него шевельнулся червячок сомнения и мелькнула шальная мысль: «Может, чёрт с ним! Назначат или не назначат — разница небольшая. А „корзина“ эта мне не помешала бы!»
7 апреля 1993 года, среда, день
Москва. Кремль. Дворец съездов.
Банкетный зал
— Григорий, ты думаешь, мне это все интересно? Смотреть на этих худосочных красавиц, на эти фотомодели, слушать это бормотанье под музыку?
— Да вы что, Михаил Юрьевич! Это же — «Ван Моо», самая клевая группа! Вся молодежь просто балдеет под неё!
— Гриша, я балдеть не собираюсь. Мы встретились здесь, чтобы поговорить. А от этой, с позволенья сказать, музыки да дурацких комментариев ведущих меня начинает тошнить! Вы согласны со мной, Анатолий Алексеевич?
Мужчина лет пятидесяти, на котором в отличие от его собеседников была надета не традиционная рубашка с галстуком и костюм, а водолазка, выпущенная поверх брюк, поморщившись, ответил:
— Я эту хрень тоже не люблю!
Все трое сидели в первом ряду кресел у подиума, который был оборудован в самом центре банкетного зала Кремлевского дворца съездов. Был завершающий день конкурса моделей «Взгляд года», организованного агентством «Ред Старс». Там, где еще совсем недавно проходили партийные съезды и самые важные государственные мероприятия, помпезные слеты и торжественные собрания, теперь фланировали полуобнаженные девицы; за столами восседали холеные, разодетые в пестрые ткани члены жюри; несколько рядов кресел занимали одетые по последней моде дамы в сопровождении мужчин, напоминающих крутых парней из фильма «По прозвищу Зверь» или «новых русских» с повадками уголовников.
— Подождите, скоро все закончится! — Григорий не хотел раньше времени покидать мероприятие. — Сейчас объявят победительниц. Из сорока двух герлух выберут только трех. Они поедут на конкурс в Майами. А эти, — он кивнул на девушек, стоящих у подиума, — будут работать в модельных агентствах. Вам какая телка больше всего понравилась, Михаил Юрьевич? Может, вон та, маленькая? Но ей, говорят, всего четырнадцать лет. Свеженькая! Выбирайте, какая понравилась!
— Да ничего, симпатичная. Но мне нужна постарше.
— Поопытнее?
— Да.
— Купим любую. Только скажите!
Михаил Юрьевич поморщился, как бы демонстрируя своим видом, что ему этот разговор неприятен.
— Григорий, ты не о том думаешь! Скажи, тут есть вообще место, где можно выпить сухого вина и обсудить наши дела?
— Конечно, сейчас идем прямо туда. Не будем дожидаться окончания?
— Нет, мне уже все это надоело. Вам, Анатолий Алексеевич, я вижу, тоже.
— Да, мне это тоже обрыдло!
Они встали и направились прочь от подиума, чем вызвали недоуменные взгляды многочисленных участников шоу.
Через пару минут троица уже сидела в небольшой уютной комнатёнке с низким журнальным столиком. Звуки ритмичной музыки доносились и сюда, но они уже не были такими навязчивыми, как в самом зале. Официантка банкетного зала постелила белоснежную салфетку, поставила перед ними бутылку красного вина, три фужера и замерла в позе, демонстрирующей готовность выполнить любую просьбу уважаемых посетителей.
