За время работы в Арктике мы провели несколько рискованных съемок. Приходилось ходить по движущимся льдинам. Если бы кто-нибудь оступился, неизвестно, чем бы все кончилось. Температура воды ниже нуля, в такой воде в тяжелом костюме долго не продержишься. Правда, на корме во время всех съемок медленно крутил винтами вертолет, готовый прийти на помощь, но опасность все равно серьезная. Эдик Марцевич проваливался под лед, по плечи уходил в воду, а температура уже минус десять. К счастью, все обошлось.
Помню, мы снимали эпизод на льдине площадью примерно в пятьсот метров. Я, Борис Хмельницкий, Юрий Визбор и доктор Емельянов изображали совершенно обессилевших людей, увидевших вдруг, что им на помощь идет советский ледокол. Операторская группа находилась на соседней с нами льдине. Кадр успешно сияли, и операторы вместе с аппаратурой, кинокамерами, осветительными приборами перебрались к нам, чтобы сделать крупные планы. С борта «Сибирякова» спустился Михаил Калатозов. На льдине, таким образом, вместе с актерами, операторами, альпинистами и режиссерами оказалось человек тридцать. Я вместе с Хмельницким лежал на медвежьей шкуре, альпинисты занимались веревками, вдруг раздался резкий звук, похожий на греск разрываемого полотна, и льдина раскололась на две части. Под лед благополучно ушла «игровая» палатка, стала медленно сползать камера, которую все-таки успели подхватить. Все люди попадали. Мы уже знали, что в момент раскола льдины у каждой из частей появляется свой центр тяжести, а эго почти всегда приводит к тому, что льдина переворачивается. На кораблях «Обь» и «Серебряков» объявили аврал, и нам удалось довольно быстро подняться на борт Но на этом наши злоключения не кончились.
В этот же день вертолет доставил нас на большую крепкую льдину, казалось совсем не склонную к расколу. На ней уже построили декорацию, но за несколько дней она успела благополучно отдрейфовать от «Оби», порвав к тому же тросы ледовых якорей. Вертолет улетел за операторами. Кругом, кроме льда, ничего. Вдруг перед нами появилась какая-то пелена, она, словно театральный занавес, закрыла все. Мы, как настоящие нобилевцы, остались без воды, без обогрева, без еды Правда, у меня в кармане обнаружилась ириска, которую в случае голода мы решили поделить поровну. Испугались мы не на шутку. Хорошо, что часа через полтора эта пелена рассеялась, появился вертолет и забрал нас Говорят, что нам просто повезло. Мы могли застрять на этой льдине надолго.
![]()
1959 г. «Бессонная ночь»
Павел Каюров — Ю. Соломин. Отец — Е. Самойлов
![]()
На репетиции телеспектакля с режиссером
![]()
«Музыканты одного полка». Ю. Соломин и П. Кадочников
![]()
«Сердце матери».
Дмитрий Ульянов — Ю. Соломин
![]()
![]()
![]()
1970 г. «И был вечер, и было утро». Ю. Соломин и Б. Кудрявцев
![]()
1971 г. «Кочующий фронт». Ю. Соломин и Ж. Кермитаева
![]()
![]()
![]()
![]()
1973 г. «Даурия». Семен Нагорный
![]()
«Хождение по мукам». Иван Телегин
![]()
«Соколово». Киностудия «Барандов-фильм». Генерал Шафаренко
![]()
1972 г. «Четвертый».
Юрий Соломин и Владимир Высоцкий
![]()
![]()
1971 г. «Блокада». Ю. Cоломин и Н. Трофимов Майор Звягинцев Ю. Соломин
![]()
![]()
«Преступление». Ирина Шевчук и Юрий Соломин
![]()
«Школьный вальс»
Отец — Ю. Соломин. Мать — Н. Вилькина
«АДЪЮТАНТ ЕГО ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВА»
Для того чтобы рассказать об этом фильме, я должен начать с рассказа о фильме другом «Щит и меч» Владимир Басов приглашал меня на главную роль, я согласился. Должен был уже идти на пробу, но она почему-то все время откладывалась. Через много-много лет выяснилось, что кто-то отвел меня от этой роли, сработала какая-то интрига. Режиссеру стали говорить, что я очень занят в театре. В результате снялся другой артист.
Тогда же я ничего этого не знал и обиделся. В это время мне предложили небольшую роль гестаповского офицера в фильме «Сильные духом», который снимался на Свердловской студии. Фильм увидел режиссер Евгений Иванович Ташков. Моя работа ему понравилась, и когда он через несколько лет приступил к съемкам «Адьютанта его превосходительства», то вспомнил обо мне и пригласил на роль белогвардейского офицера-садиста, который кого-то мучает, пытает, в общем, делает разные гадости. Я согласился — характерная роль, мне она нравилась. Были сделаны пробы. Через несколько дней меня вызвали на «Мосфильм», и я увидел на столе режиссера в числе других претендентов на центральную роль и свою фотографию. И вдруг Ташков мне сказал: «Я хочу попробовать тебя на Кольцова». Я попробовался, но даже без особого энтузиазма, прекрасно понимая, что с моими данными это нереально. Действительно, меня не утвердили, сказав, что я слишком интеллигентен для разведчика. Ташков попробовал второй раз. Меня опять не утвердил худсовет. Начались мои мытарства. Режиссер уговаривал меня не падать духом. По-моему, я пробовался раз пять или шесть. Практически сыграл все ключевые эпизоды, но все равно не производил должного впечатления на членов худсовета. Евгений Иванович все-таки настоял. Согласились под его ответственность. Так я стал сниматься.
Скажу честно, предложение сыграть Кольцова оказалось для меня в известной степени неожиданным. В театре меня считали артистом характерным. До этого я уже много снимался — «Бессонная ночь», «Весна на Одере», «Море в огне», «Разлом», «Музыканты одного полка», «Сильные духом», но ничего, подобного Кольцову, я не играл. Один из сценаристов «Адьютанта» Северский писал, что его авторский стереотип рисовал главного героя былинным витязем или блестящим лейб-гусаром. Только режиссер Евгений Ташков смог сломать этот штамп.
Мой Кольцов — человек умный, образованный, сосредоточенный, умеющий все взвесить, точно и быстро оценить ситуацию и принять необходимое решение, но, в отличие от своих кинематографических собратьев, он живой человек со слабостями — мог влюбиться в дочь белого офицера, к тому же шефа контрразведки, и открыться ей, что осложнило его деятельность разведчика. В этом образе персонифицировались такие качества, как благородство, чистота и целомудрие.
Когда меня просят рассказать, как я работаю над образом, всегда затрудняюсь с ответом. Думаю, что актер не может рассказать о своей работе. Эго невозможно. Если кто-то и рассказывает, я ему не верю. На работе актера отражается все: и доброе, и злое, и талантливое, и бездарное. Ровно в той мере, в какой оно заложено в тех людях, с которыми исполнитель вынужден строить роль. На актерское создание влияют не только тс, кто является непосредственным участником общего дела, то есть режиссер, партнеры, художники, гримеры, но и лица, вроде бы находящиеся на втором плане. Какой-нибудь случайно заглянувший на репетицию человек, иногда просто бросивший недоброжелательный взгляд прохожего.
