Как принялась она колотить черта, как принялась лупить, тот заскулил и домой удрал — позабыл и репу.
На другую ночь пошел сторожить гром. С ним та же беда: лаума ему как следует бока намяла. На третью ночь собрался плотник.
Взял скрипку, сел на пень и играет. В самую полночь слышит: едет лаума, приговаривает:
Щелк-щелк! Кованый возок, Железный батожок!
Вдруг услыхала лаума музыку, тпр-р-у! — и стала. Слушала-слушала, вылезла из возка и просит плотника: научи меня играть. Подал ей плотник скрипку. Лаума водит-водит смычком — ничего у нее не получается.
— Пальцы у тебя больно толстые, — говорит ей плотник.
— А нельзя ли их потоньше сделать? — спрашивает лаума.
— Отчего нельзя, давай.
Загнал он в пенек клинья и показывает лауме:
— Суй пальцы.
Сунула лаума когти, а плотник выбил клинья, пальцы и прищемило. Поднял плотник лаумин железный батожок и давай ее оглаживать, а сам приговаривает:
— Будешь репу воровать? Будешь репу воровать?
Бил-бил плотник лауму, а она-то мечется вокруг пня, изворачивается, орет, покуда когти не обломала. Как припустилась лаума, как побежала — без оглядки! А плотник уселся в ее возок и покатил домой.
Говорит плотник грому:
— Нам все равно в одной избе не ужиться: придется одному остаться, а остальным уходить.
— Ладно, — отвечает гром. — Я останусь.
— Нет, — не соглашается черт, — лучше я останусь.
И плотник то же говорит.
— Коли так, — говорит гром, — давайте друг друга пугать. Кто не испугается, тот и останется.
В первый вечер стал пугать черт. Только он принялся за дело, как поднялся ураган, да такой — ни в сказке сказать, ни пером описать. Такой свист, такой вой и грохот кругом стоял — будто небо с землей смешалось. Однако плотник с громом не испугались.
На другой вечер стал пугать гром. Как пошел — заполыхали молнии, грянул гром — будто небеса обрушились. Испугался черт, выскочил в окно — только его и видели. Остались гром с плотником вдвоем.
На третью ночь стал путать плотник. Сел он в лаумин возок и запел:
Щелк-щелк! Кованый возок, Железный батожок!
Подумал гром, что это лаума едет, испугался и пустился бежать без оглядки. А плотник остался в избе один и зажил припеваючи.
Баба у черта на рогах
Было это раннею весной. Шла утром баба в город, и понадобилось ей перейти ручей. А он разлился. Смотрит баба, кругом — ни моста, ни перехода, а идти позарез надо. Вброд не сунешься — и глубоко и холодно. Задумалась наша баба: «Тут один черт перенесет». В тот же миг явился черт и говорит:
— Садись ко мне на рога, я перенесу.
Села баба черту на рога, и понравилось это ей, не слезает с рогов. Говорит бабе черт:
— Довольно, слезай наземь. Перенес уж.
А баба лежит на рогах — уснула. Черт и так и сяк трясет головой — не падает баба, будто приросла. Поднялся черт, стал кататься-валяться по верхушкам деревьев, а баба все не падает. Бегал-бегал черт с бабой на рогах и по горам, и по болотам, и по трясинам — а все не может ее стряхнуть. Видит — мимо леса едет гончар, горшки на базар везет. Черт — к нему и просит:
— Смилуйся, человече. Помоги мне от проклятой бабы избавиться, сам я с ней не слажу.
— А что мне дашь за это? — спрашивает гончар.
— У меня при себе ничего нет, но я тебя щедро вознагражу, только стряхни с меня бабу.
Гончар хлестнул кнутом бабу по ляжкам. Встрепенулась она от сна, как варом ошпаренная, и шлеп наземь, словно мешок с капустой. Поднялась, поправила юбку и пошла своей дорогой. Черт и говорит гончару:
— Слушай меня, добрый человек. Теперь я пойду и вселюсь в дочь вашего короля, буду ее по-всякому мучить. Не помогут ей ни снадобья, ни чародейские заклинания, ни ксендзовы молитвы, — один ты ей поможешь. Пойдешь в королевский дворец, выдашь себя за доктора и вылечишь королевну. А лечить будешь так, как лечил бабу у меня на рогах: огреешь разок кнутом — вот и все лечение. Король тебя за это золотом осыпет. Это и будет тебе от меня наградой.
Вселился черт в королевну и начал ее мучить. Бесновалась королевна — и металась, и кричала, и ругалась непотребными словами. Никто не мог вернуть ей здоровье.
Пришел гончар к королю, выдал себя за лекаря и вызвался вылечить королевну. Не больно-то поверил ему король, но до больной допустил. Катается королевна по постели, беснуется, а доктор и огрел ее кнутом по ляжкам. Завертелась она волчком, села и глядит-удивляется: что это с ней? Отступился от нее черт, она сразу и унялась — перестала бесноваться. Говорит король лекарю:
— Требуй, чего хочешь, добрый человек, за исцеление моей дочери — все отдам!
— Дашь мне два гарнца золота, с меня и довольно, — отвечает гончар.
— Ты и заслужил, — сказал король и дал ему два гарнца золота.
Перестал гончар делать горшки, купил большую усадьбу и зажил припеваючи. В доме у него был полный достаток, он и для людей ничего не жалел, не скупясь помогал беднякам.
Вот прискакал к нему черт и говорит:
— Что же это ты делаешь? Я тебе помог добыть деньги, а ты раздаешь их всяким нищим! Нет чтобы поставить пивную — стал бы моим помощником. Ладно, позапомню я тебе!
И улетел черт.
Однажды приехали к гончару двое королевских слуг и говорят:
— Любезный доктор, наша королевна опять захворала прежней болезнью. Еще хуже прежнего стала. Просит король тебя приехать и вылечить ее. Смилуйся, спаси несчастную.
Понял человек, что это проделка черта. «Теперь-то он мне не поможет», — думает. Поехал, а сам опасается. И правда: хлестнул королевну раз, огрел другой, добавил третий, а черт только сверкает из угла кошачьими глазами и посмеивается над ним. Еще и язык показал.
И не придумает человек, как быть дальше. А королевна бьется на кровати, орет, непотребными словами ругается. Самому доктору уж не по себе стало. Поглядел он в одно окно, поглядел в другое, да как закричит:
— Эй, люди, запирайте все ворота, все двери, идет сюда баба, что у самого черта на рогах скакала!..
В тот же миг черт как кинется вон — вместе с окном вылетел. Королевна выздоровела, а черт отвязался от того человека, — ведь он пуще всего бабы боялся.
Три брата
Было в одной семье двое умных братьев, а третий дурак. Вздумали они однажды по белу свету постранствовать, счастья поискать. Умные одной дорогой пошли, а дурак по другой отправился. Только отошли умные братья — слышат, зовет их дурак:
— Эй, братья! Подите сюда, поглядите, что я нашел!
Говорят умные братья:
— Пойти, что ли, поглядеть. Может, дурак и путное что нашел.
Подошли к нему и спрашивают:
— Ну, что ты нашел?
А тот зуб от старой бороны показывает и говорит:
— Видали, братцы, какой у меня вертел? Будет на чем лося жарить!
Плюнули братья и говорят:
— Дурак дураком и останется. Лося и в помине нет, а он зубом от бороны тешится. — Плюнули и пошли своей дорогой.
Только они отошли, а дурак опять зовет:
— Братцы, эй, братцы! Подите сюда, что я еще нашел!
Советуются братья: идти или не идти. Наконец решили:
— Пойдем, что ли, поглядим. Авось, дурак и взаправду что путное нашел.
Подошли братья, глядь — стоит дурак перед сухой ивой. Спрашивают они:
— Чего ты орешь? Говори, что нашел.
— Глядите, братцы, какое дерево сухое! Будет чем костер развести, лося жарить!
Говорят братья:
— С дураком только свяжись: лося и в помине нет, а он знай орет…
Повернулись и пошли своей дорогой, а дурак своей. Только успели отойти братья, дурак кличет опять их:
— Эй, братцы, сюда идите! Поглядите, что я нашел!
Умные братья и слушать не хотят, а дурак все кричит, не унимается.
— Что он кричит и кричит? Пойдем взглянем, вдруг, и вправду, что путное нашел.
Подошли и спрашивают:
— А теперь что?
Отвечает дурак:
— Глядите — лось!
Убили они лося, приволокли сухую иву, вертел принесли, только вот огня нет. Глядь — впереди огонь горит, дым от костра валит. Пошел туда старший брат, а у костра сморщенный старичок сидит. Брат и просит:
— Дедушка, дай огонька.
Отвечает старик:
— Скажешь сказку, чтобы ни единого слова правды не было, дам огня, а не скажешь — ремень из спины выкрою.
Старший брат и так и сяк врет, а ничего не выходит. Выкроил старик у него ремень из спины, ушел брат ни с чем.
