Об эффективности этих мер в 1930-х гг. свидетельствует мнение английского историка Дж. Фуллера: проводимая Германией «политика бартерных соглашений и субсидирования экспорта нанесла смертельный удар британской и американской торговле » [646] . О последствиях этого пути предупреждал главный банкир Германии Я. Шахт (1936 г.): если Германия «будет расширять свое влияние в Европе, (она) столкнется, а быть может даже начнет войну с Соединенными Штатами » [647] .
Эта война уже шла: американские протекционистские таможенные пошлины и долговые обязательства душили Германию не хуже кольцевой блокады, не оставляя ей альтернатив [648].
Кризис 2008 г. потрясет экономику Европы до основания, средний уровень бюджетного дефицита в еврозоне прыгнет с 0,6 % ВВП в 2007 г. до 7 %, а государственного долга — с 66 % до 88 % ВВП (в 2012) [649]. При этом госдолг составляет всего около 1/3 всего совокупного долга нефинансового сектора, который в целом по странам Евросоюза достиг уже 220 % ВВП. Но еще большую тревогу вызывает рост безработицы, которая в 2012 г., по данным Евростата, в 17 странах еврозоны достигла рекордного показателя за всю историю существования зоны евро — 11,4 %. Самый высокий уровень безработицы (09.2012) в Испании — 25 %, Греции — 24 % трудоспособного населения. Греция, а за ней Испания, Португалия, Италия окажутся на грани дефолта, и для их спасения будут приняты чрезвычайные меры бюджетной экономии, реструктуризации и новых кредитов.
Процентные ставки в зоне евро ко второй половине 2012 г. упадут до исторического минимума 0,75 %. Но еще более показателен пример Великобритании, где десятилетние облигации дают сегодня самый низкий процент за все триста лет существования рынка государственного долга страны [650]. И Европейский Центральный Банк так же, как и Банк Англии, как и ФРС США обращается к мерам «количественного смягчения». Правда в меньших объемах, но с тем же успехом — деньги в экономику не пойдут, а будут копиться на корсчетах ЕЦБ [651].
Объем прямых мер «количественного смягчения» 2009 — 2012 гг. [652]
На фоне кризисной Европы Германия выглядит уникумом, у нее минимальная за последние 20 лет безработица, снизившаяся по сравнению с 2006 г. почти в два раза. Число занятых достигло 41,5 млн. человек — столько рабочих мест не было в Германии за всю ее историю. Германия 2012 г. имеет профицитный бюджет, рост ВВП и рекордный экспорт — 209 млрд евро, на 57 % больше, чем десять лет назад. И если в 2002 г. на экспорт шло 68 % продукции немецких машиностроителей, то в 2012-м уже 75 %. Начиная с 2013 г., можно ожидать подъема конъюнктуры» — утверждает глава экспертного экономического совета при немецком правительстве В. Франц [653]. Согласно прогнозу ОЭСР, опубликованному в конце прошлого года, уже в 2014-м рост немецкого ВВП должен составить 1,9 %. О вере инвесторов в Германию говорит тот факт, что почти половину своих долговых обязательств за последние годы она размещает под отрицательный процент.
Помимо Германии на европейском континенте экономическую стабильность демонстрирует Австрия, где безработица составляет всего 4,5 %, Люксембург — 5,2 %, Нидерланды — 5,3 % и т. п. Однако это мало влияет на состояние и динамику Европы в целом. Возможности проведения целостной антикризисной политики в Еврозоне в отличие от США сильно ограничены из-за отсутствия единого бюджетного и политического пространства. С экономической точки зрения еврозона является лишь валютным и таможенным союзом. И это создает угрозу распада еврозоны, который уже активно муссируется и подталкивается в последние годы. Например, лорд С. Уолфсон даже учредил специальную экономическую премию в размере 250 тыс. фунтов за лучшую идею, как расторгнуть европейский денежный союз и заменить единую европейскую валюту на национальные валюты [654].
Многочисленные варианты дезинтеграции Еврозоны, разделения ее на «центр» и «периферию», выделение «северной оси» и т. п., неизбежно ведут к снижению эффективности всей европейской экономики, а не повышению конкурентоспособности ее отдельных элементов. Развал Евросоюза приведет к появлению множества мелких экономически несамодостаточных и нежизнеспособных национализмов. Подобных тем, которые появились в Европе с реализацией лозунга президента В. Вильсона «о праве наций на самоопределение» в 1919 г. Комментируя этот пункт Версальского договора, Дж. М. Кейнс писал: «Бессчетные вновь созданные новые политические границы создают между ними жадные, завистливые, недоразвитые и экономически неполноценные национальные государства. Экономические фронты были терпимы так долго, как огромные территории были включены в несколько больших империй, но они будут нетерпимы, когда империи Германии, Австро-Венгрии, России и Турции разделены между двадцатью независимыми государствами » [655] .
В 1930-е годы развал европейских империй на мелкие национальные государства привел к ожесточенным экономическим войнам между ними. Л. Мизес, приводя пример таких стран, как Франция, Англия, Бельгия, Голландия, Польша, отмечал, что: «Каждая страна вела непрерывную экономическую войну против всех остальных стран… » [656] Итогом этой экономической войны стало истощение и деградация всех европейских стран, что поставило их на грань банкротства гораздо раньше, чем США, откуда пришла Великая депрессия. Кульминацией этого процесса стала Вторая мировая война [657].
Сегодняшний распад еврозоны, или выделение из нее наиболее производительного «ядра», приведет к тем же последствиям, «независимые страны» будут вынуждены вступить в войну валют и протекционизма. Европа в лице Германии, потеряв «национальный европейский рынок», станет неконкурентоспособной и на мировом — сердце Европы перестанет биться. Это будет конец европейской цивилизации.
Но с другой стороны, европейцев дожимает экономический кризис. Предложение Дж. Сороса и французского президента Ф. Олана, как и многих других европейских и мировых лидеров, фактически сводятся к тому, чтобы Германия взвалила на себя финансирование операции по спасению Европы, но Германия этого не вынесет. Именно поэтому канцлер Германии А. Меркель отвечает на подобные предложения — «только через мой труп». Но без Европейского Союза Германия просто не может существовать. Получается замкнутый круг, который с каждым циклом спасения очередного должника затягивается все туже.
Англия почувствует наступление перемен 2008 г. с банкротством банка Northern Rock и фактической национализацией (65 % акций) Lloyds Banking Group и (70 %) Royal Bank of Scotland, что спасет их от банкротства, а также с масштабными финансовыми антикризисными мерами. В то время, отмечает Ж. Аттали, «в Лондонском Сити крупные банки решают не производить увольнения по пятницам — это вызывает рост самоубийств в уикенд» [658].
