— Это ты забыл, кто ты есть! — заревел лекарь — ты купчина от армии, а я — лекарь, без которого всё тут развалится, и все солдаты передохнут, как куры у нерадивого крестьянина! Идиот! Я не держусь за это место, на, возьми — лекарь сорвал с себя белый халат с эмблемой лекаря и бросил его на стол — надевай и лечи! А я пойду в город, начну частную практику и вертел я на одном месте ваш корпус и тебя вместе с ним! Лечите, калечьте, что хотите делайте, идиоты! Только когда кроль спросит тебя — почему твой корпус морской пехоты передох, как крольчатник от морового поветрия — ты и скажи — я загнал их на тренировках! А лекарей у меня нет — я по своей глупости всех разогнал! Тащи сюда своих драгоценных магов — всех трёх магов лекарей, и пусть копаются в задницах у солдат! Нехрена им сидеть у себя в агаре! Всё, я на этом закончил! Вычтешь из жалования — подавись!
Жересар повернулся, и не обращая внимания на ошеломлённого полковника, быстрым шагом, сотрясая пол тяжестью своего могучего тела, вышел из кабинета полковника. Прошёл мимо писарей, делающих вид, что они ничего не слышали, мимо адъютанта, лейтенанта Сиртака, племянника жены полковника, вышел на плац и зашагал к лекарской, отбивая сжатым кулаком ритм движения. Внутри у него всё кипело, а перед глазами вертелись красные круги. То ли от жары, то ли от ярости — не зря его когда-то называли Бешеным — с тем же лейтенантом Хеверадом немало голов поразбивали по трактирам. Весело гуляли. Дружили. Пока тот не стал вельможным и важным, женившись на дочери вельможи. Тут и дружба закончилась. Не может вельможа дружить с каким-то там военным лекаришкой.
Жересар почти дошёл до лекарской, когда его догнал запыхавшийся посыльный:
— Господин лекарь, постойте! Господин лекарь! Господин полковник просит вернуться.
— Чего ему надо? — хмуро бросил Жересар, глядя на молодого парнишку, сына кого-то из офицеров штаба.
— Не могу знать, господин лекарь! — ответил посыльный, и его мальчишеское лицо осветилось улыбкой — он нам не докладывает! Это же господин полковник!
— Ладно — хмыкнул лекарь — сейчас приду. Беги, скажи вашему…господину полковнику. Посыльный кивнул и унёсся по плацу, вздымая пыль начищенными до блеска сапогами. Жересар вздохнул, и медленно побрёл в штаб.
Полковник сидел за столом возле окна, и перед ним стояла бутылка вина, из которой он уже изрядно отпил. Тут же лежали фрукты, вяленая копчёная рыба, засахаренные и солёные орешки всевозможных видов — их полно на рынке и они хорошая закуска к вину.
Полковник сумрачно посмотрел на ввалившегося Жересара, помолчал, затем глухо сказал:
— Дверь прикрой плотнее и запри на защёлку.
— Убивать будешь? — хмыкнул лекарь — так я без боя не сдамся.
— Идиот! Прикрой! Не по чину мне пить со всяким лекарским отребьем — ухмыльнулся Хеверад — бери чистый стакан. Из одного стакана не буду с тобой пить — возишься там со всякими заразными солдафонами. Пей! — он побулькал из бутылки, и повернувшись, налил и себе — давай, за старое время, за нас молодых! Пей, не строй из себя целку! Вот так!
Вино легко провалилось в глотки, и полковник с удовлетворением заметил:
— Коллекционное, Исольское. Там виноградник на склоне горы, с него собирают винограда всего ничего. И делается пять бочек вина. Для короля. Ну и…бочку для меня. А что? Я не заслужил, что ли? Двадцать лет верой и правдой, двадцать лет в самых дерьмовых местах! И всегда корпус побеждал, ведь всегда, скажи, мой бывший…старый друг. Я ведь всегда умел воевать! Да, я делаю деньги, да, я везде ищу выгоду, но и службу не забываю! Никто не может меня обвинить, кроме старого…бывшего друга. Знаешь, дружище. с годами ты перестаёшь верить людям. Всё время кажется, что они что-то хотят от тебя. Какую-то выгоду. Частенько так и бывает. И ты сам уже думаешь — а что этот человек может дать мне? Зачем он мне? Какую выгоду он может мне дать? Один ты у меня остался — несёшь всё, что тебе в голову взбредёт. Больше и поговорить-то не с кем. С женой? Напыщенная дура — сидит в столице и заводит шашни с молоденькими придворными гвардейцами. Мне всё докладывают. Дети? Я им не нужен — папаша, сидящий в захолустье, солдафон с провинциальными манерами. Зато они — манерные, пахнущие духами…противно! Противно, Жера! Деньги? Да у меня столько денег, что тебе и не снилось! И зачем, зачем они мне?! Честное слово — я был счастливее, когда мы с тобой отбивались вдвоём от целого отделения мечников! Помнишь, как ты выкинул в окно это здоровилу с табуретом? Эхх…весёлое было время! И мы были молоды. Сегодня представил себе, что тебя нет — и на душе стало гадко. Больше никого из тех, кому веришь рядом. Одни лизоблюды, жополизы, льстивые и лживые твари. Налей вина…обоим. Давай — ещё за старые времена. Тогда и девки были красивее, и море чище, и дружба крепче, и солдаты покрепче.
Зазвенели стаканы из дорогого синего хрусталя, старые друзья выпили, похрустели орешками, потом Жересар, улыбнувшись в бороду, прогудел:
— Ты меня позвал, чтобы поплакаться в жилетку? Можно было и к любовнице для этого сходить, уткнуться ей носом в гладкий зад и пожаловаться на тяжёлую жизнь. Чего мне-то всё это высказываешь? Я не могу нарушать субординацию!
— Да перестань, что ли…ну, бывает, погорячился. Какого демона теперь будешь строить рожи, как маленькая девочка? Меня тоже можно понять — мне нужно сделать дело. И в кратчайшие сроки. Да, я понимаю, что солдаты изнемогают, но ведь это сейчас им плохо, а потом, в бою, они выживут, получив обучение здесь! У нас мало времени! Король шлёт депеши, требуя отправить в бой необученных солдат — похоже, что дело на границе просто дерьмовое, и ему надо заткнуть дыру корпусом морской пехоты, которая — заметь! — не проиграла ни одной войны! Согласись, в этом есть и моя заслуга! Пять лет как я командую этим корпусом, пятнадцать лет я шёл к этой должности, и занимаю её по праву. Никто не может лучше, чем я, командовать этим подразделением, никто! Мы лучшие! И вот теперь от меня требуют, чтобы я сунул этих мальчишек в пекло — необученными, хилыми, нетренированными! Как эта сторона жизни для тебя? Или ты только видишь, как на плацу они падают от изнеможения? А если они упадут с разрубленной башкой, или с выпущенными кишками — это тебе как? Так лучше? Ты, главный лекарь Корпуса, умный человек — неужели ты этого не понимаешь? Да, я зарабатываю деньги. Но ты видел, чтобы мои солдаты голодали? Чтобы у них не было одежды, или обуви? Чтобы им не хватало кольчуг или поножей? То-то же…меня можно обвинять в чём угодно, но только не в непрофессионализме.
— Ладно, я тоже погорячился. Я не знал, что всё так хреново. Но я точно тебе говорю — надо немного снизить напряжение, надо давать отдыхать парням. Я больше двадцати лет в лекарях, знаю, что говорю. День отдыха нужен — пусть расслабляются. Иначе может быть бунт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
