из приемных.
Джон Блэндиш стоял у окна, глядя на освещенный ночными огнями город. Когда Феннер вошел, он обернулся.
– Я получил ваше сообщение, – коротко сказал он. – Лицо его было серым и изможденным. – Что происходит?
– Мы почти уверены, что ваша дочь жива. – Феннер тоже подошел к окну. – Ее держали в клубе «Парадиз». Час назад мы устроили там облаву. Есть свидетельства, что ее там удерживали силой.
Лицо Блэндиша стало жестче.
– Какие свидетельства?
– Комнаты, запертая дверь, женская одежда.
– И где же она?
– Гриссон забрал ее из клуба прямо перед началом рейда. Она была одета в мужской костюм. Потом нам сообщили, что Гриссон напал на ферму и взял женское платье. Затем мы ненадолго потеряли след, но примерно знаем, куда он направляется. Он не уйдет. Все дороги перекрыты. Когда рассветет, мы пошлем вертолеты на поиск. Это лишь вопрос времени.
Блэндиш отвернулся, глядя в окно.
– Жива… столько времени спустя, – пробормотал он. – А я ради ее же блага надеялся, что она погибла.
Феннер промолчал. Повисла долгая пауза, потом Блэндиш, не оборачиваясь, спросил:
– Вам есть что еще сказать мне? – Феннер колебался. Блэндиш повернулся к нему, его глаза были мрачными. – Ничего не скрывайте. Знаете еще что-то?
– Они накачивали ее наркотиками. Гриссон жил с ней. Он ненормальный. Когда мы найдем вашу дочь, ей потребуется помощь специалистов, мистер Блэндиш. Я говорил с нашим медиком – он не хочет, чтобы она встречалась с кем-то из прошлого до того, как он сможет осмотреть ее. Я плохо объясняю, возможно, вам лучше поговорить с ним. Он считает, что вам не надо присутствовать, когда мы ее заберем, – будет лучше, если вы подождете дома, а мы привезем ее к вам. Ей понадобится несколько часов, чтобы прийти в себя, оказавшись на свободе, и лучше, если в это время ее будут окружать незнакомые люди. И вот что еще – Гриссон живым не сдастся. Нам придется убить его. Учитывая, что она там, это будет непросто. Вы понимаете…
– Хорошо, хорошо, – нетерпеливо сказал Блэндиш. – Я все понял, буду ждать ее дома. – Он направился к двери, потом помедлил и продолжил: – Я так понимаю, это вы нашли зацепку, которая вывела на этого Гриссона. И о нашей сделке я помню. Когда ее вернут, вы получите деньги. Я буду ждать дома. Информируйте меня, как проходит операция, и сообщите, когда ее найдут.
– Не сомневайтесь, – сказал Феннер.
Блэндиш кивнул и вышел.
Феннер покачал головой, потом чуть подождал, все обдумывая, и вернулся в штаб.
Он рассказал об их разговоре Бреннану, и шеф полиции кивнул:
– Все правильно. Нам только что дали еще одну наводку на этого мерзавца. – Он показал на карту. – Десять минут назад он был здесь вместе с девушкой. Он тяжело ранил патрульного, который заметил девушку и даже заговорил с ней. Они уехали, но мы знаем, в какую сторону. Мы усилили оцепление и запросили помощь у армии. Теперь уже недолго. Я распорядился, чтобы местные радио- и телевещание прервали передачи и оповестили всех о поиске машины.
Феннер присел на край стола. Он удивился, что перспектива получить тридцать тысяч долларов не вызывает у него больше сильных эмоций. Он все думал о той девушке и о том, что ей пришлось испытать в руках Гриссона.
– Та еще будет работенка, когда загоните эту крысу в угол, – сказал он. – Она с ним, и просто пристрелить его не получится.
– Об этом я подумаю ближе к делу, – сказал Бреннан, взяв чашку кофе у полицейского.
– Анна Борг все еще у вас?
Феннер тоже взял кофе с подноса.
– Только до поимки Гриссона, потом я ее отпущу. У нас на нее ничего нет. Банду Гриссон мы точно зачистили. Тьфу! Эта старуха! До скончания дней ее не забуду. Я уж думал, мы никогда с ней не управимся. Словила пять пуль, а все продолжала палить, пока не расстреляла все патроны. Я рад, что Слим не в нее. Готов поспорить: когда его прижмет, он сломается. Очень на это надеюсь.
Феннер сел и положил ноги на стол.
– Я все думаю об этой девушке, – сказал он, нахмурившись. – Она побывала в аду. Вообразите, каково это – столько времени просидеть взаперти с этим дегенератом.
– Да уж. – Бреннан допил кофе. – Но наркотики должны были превратить ее в зомби. Сейчас, думаю, ей намного хуже. Действие наркотика, наверно, заканчивается. После всего этого она навряд ли сохранит здравый рассудок.
– Ее старик тоже так думает, – сказал Феннер. – Было ясно по тому, как он говорил. Ей было бы лучше умереть.
Они продолжили обсуждать ход операции. Время шло. В двадцать минут первого один из полицейских, прослушивавший поток информации по коротковолновому радиоприемнику, вдруг что-то записал в блокноте и передал бумажку Бреннану.
– Они нашли машину Гриссона – он бросил ее, – сказал Бреннан. – В Пайн-Хилле. – Бреннан склонился над картой, и Феннер присоединился к нему. – Да, точно, повсюду леса и несколько ферм. – Он повернулся к одному из своих людей. – Выясните, можно ли позвонить на вот эти две фермы. Если да, свяжитесь с ними и предупредите, что Гриссон может направиться к ним.
Полицейский схватил телефон. Чуть позже он доложил:
– До фермы Уэйта не дозвониться – это та, что подальше. Хэммонд на связи.
– Значит, предупредите его.
– Мы не можем отправиться туда прямо сейчас? – спросил Феннер. – Я рехнусь, если так и буду тут сидеть.
– Там почти две сотни людей. Какой от нас толк? Как только его найдут, тогда и поедем.
Но лишь в пять утра, на восходе солнца, раздался звонок, которого они ждали.
Полицейский быстро сказал:
– Гриссона обнаружили на ферме Уэйта, сэр. Уэйт десять минут назад видел, как Гриссон вышел из амбара и пошел к воде. Нет никаких сомнений, что это он.
– А девушка? Дайте мне трубку. Говорит шеф полиции Бреннан. Рассказывайте.
– Сержант Донахью на связи, – ответили ему. – Девушку мы не видели, сэр. Ферма полностью окружена. Он не уйдет. Брать живым?
– Дождитесь меня. Если попытается уйти, убейте его, но в противном случае не вылезайте и ждите меня. Буду максимум через час. – Он с грохотом положил трубку. – Вызывайте вертолет! Выезжаю. – Он взглянул на Феннера. – Полетите со мной?
– Можно подумать, вы смогли бы меня удержать, – ответил Феннер и первым вышел из кабинета.
4
Слим внезапно проснулся. Мозг его мгновенно заработал. Он присел, пистолет словно сам собой прыгнул в руку. Он заморгал в бледных солнечных лучах, сочащихся в щели амбарных стен. Несколько мгновений он не мог понять, где вообще находится, потом вспомнил долгий путь в темноте через лес, вспомнил, как
