Может быть, их мечта даже лучше, ведь в ней нет и намека на взращенную людьми черствость, нет тяги к машинному бездушию, творцом которого был человек.
Новая цивилизация, новая культура, новое мышление. Возможно, с оттенком мистики и фантазерства, но разве человек не фантазировал? Мышление, стремящееся проникнуть в тайны, на которые человек не желал тратить время, считая их чистейшим суеверием, лишенным какой-либо научной основы.
Что стучит по ночам… Что бродит около дома, заставляя псов просыпаться и рычать, — и никаких следов на снегу… Отчего псы воют к покойнику…
Псы знают ответ. Они знали его задолго до того, как получили речь, чтобы говорить, и контактные линзы, чтобы читать. Они не зашли в своем развитии так далеко, как люди, — не успели стать циничными скептиками. Они верили в то, что слышали, в то, что чуяли. Они не избрали суеверие как форму самообмана, как средство отгородиться от незримого.
Дженкинс снова повернулся к столу, взял ручку, наклонился над лежащим перед ним блокнотом. Перо скрипело под нажимом его руки.
«Эбинизер наблюдал дружелюбие у волка. Рекомендовать совету, чтобы Эбинизера освободили от слушания и поручили ему наладить контакт с волком».
С волками полезно подружиться. Из них выйдут отличные разведчики. Лучше, чем собаки. Более выносливые, быстрые, ловкие. Можно поручить им вместо псов слежку за дикими роботами за рекой, поручить наблюдение за замками мутантов.
Дженкинс покачал головой.
Теперь никому нельзя доверять. Те же роботы — вроде бы ничего плохого не делают. Держатся дружелюбно, заходят в гости и в помощи не отказывают. Соседи как соседи, ничего не скажешь. Да разве наперед угадаешь… И ведь они машины изготавливают.
Мутанты никому не докучают, они вообще почти не показываются. Но и за ними лучше присматривать. Кто знает, какая у них чертовщина на уме. Как они с человеком поступили, какой подлый трюк выкинули — подсунули джуэйнизм в такое время, когда он погубил род людской.
Люди… Они были для нас богами, а теперь ушли, бросили нас на произвол судьбы. Конечно, в Женеве еще есть сколько-то людей, но разве можно их беспокоить, им до нас дела нет.
Сидя в сумерках, он вспоминал, как приносил виски, как выполнял разные поручения, вспоминал дни, когда в этих стенах жили и умирали Вебстеры.
Теперь он выполняет роль духовного отца для псов. Славный народец — умные, смышленые. И стараются вовсю.
Негромкий звонок заставил Дженкинса подскочить в кресле. Снова звонок, одновременно на пульте видеофона замигала зеленая лампочка. Дженкинс встал и оцепенел, не веря своим глазам.
Кто-то звонит!
Кто-то звонит после почти тысячелетнего молчания!
Пошатываясь, он добрел до видеофона, опустился в кресло, дотянулся дрожащими пальцами до тумблера и нажал его.
Стена перед ним растаяла, и он оказался лицом к лицу с человеком, сидящим за письменным столом. За спиной человека пылающий камин озарял комнату с цветными стеклами в стрельчатых окнах.
— Вы Дженкинс, — сказал человек, и в его лице было нечто такое, от чего у Дженкинса вырвался крик.
— Вы!.. Вы!..
— Я Джон Вебстер, — представился человек.
Дженкинс уперся ладонями в верхнюю кромку видеофона и замер, испуганный непривычными для робота эмоциями, которые бурлили в его металлической душе.
— Я вас где угодно узнал бы, — произнес он. — Та же внешность. Любого из вас узнал бы. Я вам столько прислуживал. Виски приносил и… и…
— Как же, как же, — сказал Вебстер. — Ваше имя передавалось от старших к младшим. Мы вас помнили.
— Вы ведь в Женеве, Джон? — Дженкинс спохватился: — Я хотел сказать — сэр…
— Зачем так торжественно — Джон, и все. Да, я в Женеве. Но мне хотелось бы с вами встретиться. Вы не против?
— Вы хотите сказать, что собираетесь приехать?
Вебстер кивнул.
— Но усадьба кишит псами, сэр.
Вебстер усмехнулся.
— Говорящими псами?
— Ну да, — подтвердил Дженкинс, — и они будут рады вас видеть. Они ведь все знают про ваш род. По вечерам, на сон грядущий, слушают рассказы про былые времена и… и…
— Ну, что еще, Дженкинс?
— Я тоже буду рад увидеть вас. А то все один да один!
Бог прибыл.
От одной мысли об этом притаившегося во мраке Эбинизера бросало в дрожь.
Если бы Дженкинс знал, что я здесь, думал он, шкуру с меня содрал бы. Дженкинс велел, чтобы мы хоть на время оставили гостя в покое.
Перебирая мягкими лапами, Эбинизер дополз до двери кабинета и понюхал. Дверь была открыта — чуть-чуть!..
Он прислушался, вжимаясь в пол, — ни звука. Только запах — незнакомый резкий запах, от которого по всему телу пробежала волна блаженства и шерсть на спине поднялась дыбом.
Он быстро оглянулся — никого. Дженкинс в столовой, наставляет псов, как им надлежит себя вести, а Сыщик ходит где-то по делам роботов.
Осторожно, тихонько Эбинизер подтолкнул носом дверь. Щель стала шире. Еще толчок, и дверь отворилась наполовину.
Человек сидел в мягком кресле перед камином, скрестив свои длинные ноги, сплетя пальцы на животе.
Эбинизер еще плотнее вжался в пол, из его глотки невольно вырвался слабый визг.
Джон Вебстер сел прямо.
— Кто там? — спросил он.
Эбинизер оцепенел, только сердце отчаянно колотилось.
— Кто там? — снова спросил Вебстер, заметил пса и произнес уже гораздо мягче: — Входи, дружище. Давай входи.
Эбинизер не двигался.
Вебстер щелкнул пальцами.
— Я тебя не обижу. Входи же. А где все остальные?
Эбинизер попытался встать, попытался ползти, но кости его обратились в каучук, кровь — в воду. А человек уже шагал через кабинет прямо к нему.
Эбинизер увидел, как человек нагибается над ним, ощутил прикосновение сильных рук, потом вознесся в воздух. И запах, который он уловил из-за двери, — одуряющий запах бога — распирал его ноздри.
Руки прижали его к незнакомой материи, которая заменяла человеку мех, затем послышался ласковый голос, Эбинизер не разобрал сразу слов, только почувствовал — все в порядке.
— Пришел познакомиться, — говорил Джон Вебстер. — Улизнул, чтобы познакомиться со мной.
Эбинизер робко кивнул:
— Ты не сердишься?.. Не скажешь Дженкинсу?
Вебстер покачал головой.
— Нет, не скажу Дженкинсу.
Он сел, и Эбинизер уселся на его коленях, глядя на его лицо — волевое, изборожденное складками, которые казались еще глубже в неровном свете каминного пламени.
Рука Вебстера поднялась и стала гладить голову Эбинизера, и Эбинизер заскулил от восторга, переполнявшего его псиную душу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
