самодовольное лицо, — ответил Спартак, — как будто он владелец счета в швейцарском банке.
— Чувство собственного достоинства нельзя путать с чувством самодовольства, — возразила Венера. — Это совершенно разные вещи.
Спартак иронически посмотрел на жену.
— Ого, я смотрю, ты к нему относишься чересчур серьезно. Может, более обстоятельно расскажешь про ваши отношения? Мне было бы очень интересно.
Ясно было видно, что Спартак ищет повода, чтобы выместить свое зло. И, несмотря на это, Венера не захотела отступать, она рассказала историю, связанную с кольцом.
— Вот откуда начались твои разговоры, — догадался он. — Уйди с моих глаз, чтоб я тебя не видел…
В этот день Спартак вернулся домой к утру, с сильно покрасневшими, то ли от бессонницы, то ли от количества выпитого, глазами.
Вообще, с этого дня муж начал пить, домой приходил в неделю один-два раза, и то пьяный. Потом резко бросил пить, но был постоянно задумчивым, нервным. На вопросы Венеры отвечал уклончиво и раздраженно. Однажды сказал:
— Хрустальную посуду и другие ценные вещи отнеси своей сестре, пусть какое-то время хранит у себя дома. Хорошо, что машина и дача на чужое имя…
Венера ничего не сказала ему, только потом узнала о том, что неожиданно пришла какая-то комиссия и проверяла все предприятие…
А через несколько дней Спартак стал прежним — радостным, самоуверенным, любезным, как по отношению к Венере, так и к детям.
Второй раз он завел разговор о Ваге через четыре-пять месяцев после их размолвки и своими словами прямо ошарашил Венеру.
— У кого нет денег, те больше говорят о богатстве, сволочи — о честности. Твой одноклассник с честными руками, выясняется, хитрец. Поздравляю.
— А что он сделал?
— Задержали во время кражи запчастей.
— Что?
— Идет следствие. Я, правда, хотел помочь, на фабрике много близких ребят у меня, но ничего не получилось.
Венера не поверила ни одному слову мужа. Более того, в ее душе возникло нехорошее чувство по поводу сказанного. «А может, эти твои душевные парни все устроили?» — мелькнула мысль.
— А зачем ты хотел помочь? — спросила Венера, внимательно глядя на мужа.
Спартак усмехнулся под нос и сказал:
— Что бы ни было, он одноклассник моей жены.
В эти дни Венера жила, как в дурацком сне. Она была почти уверена, что либо Ваге оклеветали, либо умышленно подстроили это дело, с целью отомстить ему.
Венера не ошибалась. Через две недели его освободили из-под стражи за отсутствием состава преступления. И тут случилось то, чего Венера ожидала меньше всего. Однажды поздно вечером позвонили из областной больницы и сказали, что туда привезли ее мужа.
— А что случилось? — будучи еще не в состоянии осмыслить суть услышанного, с тревогой спросила Венера.
Ей сказали, что какой-то пьяный хулиган в ресторане напал на ее мужа и нанес ему телесные повреждения. Этим пьяным хулиганом, как выяснилось, оказался Ваге. Освободившись из заключения, он зашел с друзьями в ресторан, чтоб отметить это событие. В этот момент со своими дружками там находился Спартак. Во время пиршества один из друзей Стартака, по его требованию, зовет уже слегка пьяного Ваге к их столу.
— Не знаю, кто сказал, но правильно сказал, — сходу начал Ваге, глядя прямо на Спартака, — в трудное время хороший человек узнается, а настоящий подонок бывает разоблачен.
— Здесь все твои друзья, — попытался пошутить Спартак, бледнея. — Забудь все, что было, вышло недоразумение, ребята подумали, что ты взял… Говорил же я, что не может такого быть.
— Ты врешь, а тот, кто способен врать, не имеет права считать себя человеком. Ты не человек, — сказал Ваге, задыхаясь от ярости. Такие, как ты, похожи на потухшие угли, которые чернят, не имея возможности жечь.
От неожиданного сильного удара Спартака Ваге попятился назад, сильно ударился о соседний стол. Но не упал, выпрямился и, взяв с того же стола недопитую бутылку, в одно мгновение приблизился к Спартаку и с силой опустил тяжелую бутылку на его голову.
Не прошло и получаса, как Ваге оказался в отделении милиции. Суд приговорил его к трем годам лишения свободы.
Итак, второй раз, сама того не желая, Венера стала причиной беды Ваге. В суде всю вину он взял на сбя, сказал, что был пьян, ничего не помнит, а Спартака не знает, в первый раз увидел в ресторане, и до этого между ними никакого инцидента не было. Сидя в углу зала, Венера безмолвно слушала, и ей было нетрудно догадаться, что Ваге это сделал ради нее.
Скоро Спартак поправился, выписался из больницы, однако на прежнем месте работать уже не захотел. В эти дни в газете напечатали объявление о строительстве гидрокомплекса. Спартак сразу обратился куда нужно, и они всей семьей переехали на стройку. Некоторое время он работал начальником отдела снабжения стройки, а потом его арестовали за взятку…
Во время следствия Венера поняла, что муж приехал на стройку после того, как один из его единомышленников был пойман на месте преступления. Этот человек, конечно, указал и на других, в том числе и на Спартака…
Венера глубоко вздыхает, рукой устало проводит по лицу.
— Ну вот, ты обо всем знаешь, — говорит она.
Некоторое время мы молчим. Клянусь, грустная история Венеры как будто расставила все по местам. Может, еще и поэтому сразу я не знал, что ей сказать.
Да и вряд ли она ждала от меня каких-то слов. Слова здесь ничего не значат, а если и стоят что-то, то очень незначительное…
Несколько человек не спеша также подходят к остановке. Из них только милиционер Гавруш мне знаком. Он здоровается легким кивком.
— Что ты теперь решила делать? — наконец спрашиваю я.
Венера с отсутствующим видом пожимает плечами.
— Поработаю в отделе кадров, а с нового учебного года, наверное, перейду в поселковую школу. Марат Агабекович обещал поговорить с заведующим отдела народного образования. Я тоже была там один раз, заведующий отделом Шаген Огаджанян, очень добрый, прекрасный человек, также обещал помочь. Посмотрим. Между прочим, идут слухи, что шеф на днях уходит в отпуск и на его место назначают Марата Агабековича.
— А с двумя детьми не трудно? — спрашиваю я.
— Ничего, свекровь помогает, в целом она неплохой человек. А вообще, трудно, конечно…
— А как там Спартак? Ты видела его после суда?
— Нет. И не пробовала…Хочу подать в суд на развод. — Венера искоса смотрит на меня. — Ты, вроде бы, не одобряешь мой шаг?
По всей вероятности, этот вопрос давно не дает ей покоя. Я уверен, что мое одобрение или неодобрение никакого значения для нее не имеет.
