записями в карточке. – Я ваш лечащий доктор. Меня зовут Адам Сандер.
– Здравствуйте, – я бросила взгляд на мою перевязанную ногу. – Скажите, что со мной? У меня обнаружили редкую неизлечимую болезнь, и теперь я ваш подопытный? Имейте в виду, что у меня аллергия на цитрусовые и последний альбом Бибера.
– И у меня от Бибера льется кровь из ушей, – доктор перестал улыбаться, опустив взгляд на карточку. – Вынужден вас и себя огорчить. Обычное растяжение связок. Скукотища. Никаких неизлечимых болезней.
– И долго лечится это растяжение? – я поморщилась от очередной вспышки боли, ударившей в районе ступни. – И почему так адски ноет?
– Сегодня ночью в сопровождении полиции вы поступили в наше отделение с отеком на правой ноге в районе голеностопного сустава. Мы взяли анализы, обнаружив в вашей крови наркотик. Кетамин. Его действие временно блокирует боль, поэтому вы несколько часов наступали на поврежденную ногу, не догадываясь о повреждении. Полностью связки заживут в течении двух-трех недель.
– Но это же не значит, что я вынуждена лежать в вашей клинике две недели?
– Завтра мы дождемся результатов остальных анализов и, если все будет в норме – отправим вас домой, – мистер Сандер внимательно посмотрел на меня. – Я видел утренние новости. Весь Бостон обсуждает перестрелку, в результате которой погибло двое драгдилеров. И я рад, что вы отделались только растяжением и незначительными гематомами.
Мои глаза округлились. Кто-то из шайки Майка остался в живых?
– Погибло двое дилеров? – переспросила я.
– Так сказали в утренних новостях, – ответил доктор, закрыв карточку. – Отдыхайте, мисс Коултэр. Старайтесь не нервничать и не наступать на поврежденную ногу. У изголовья кровати тревожная кнопка. Если вам что-то потребуется – смело нажимайте.
– Спасибо, – тихо сказала я, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. Я сомкнула глаза, проваливаясь в сон.
***
– Линдси, я так переживала за тебя! – я поморщилась от объятий Мелани, влетевшей, как смерч, в палату. – Прости, я задела больное место? – подруга обеспокоенно посмотрела на меня.
– Сейчас все мое тело – одно сплошное больное место, – я послушно опустилась на подушку, которую заботливо взбила для меня Мелани.
– Ты правда стреляла в копа? – в кресле напротив больничной койки развалился Марк.
Он скрестил перед собой ноги в черных джинсах и бесцеремонно потянулся к подносу, находящемуся рядом с ним на низком столике. Достав оттуда французский тост, Марк отправил его в рот.
– Я могу и в тебя выстрелить. И ты закончишь, как Курт Кобейн, – я недовольно уставилась на Марка.
Мало того, что он нагло привязался к Мелани, так еще он нагло жрал мой завтрак.
– И как Рэймонд умудряется с тобой общаться? – Марк усмехнулся, старательно намазывая на тост сливочное масло.
– То же самое я могу сказать про тебя и Мэл, – буркнула я.
– Брейк, ребята, – Мелани развела в сторону руками, как рефери на ринге. – Вспомните, чему учил вас мистер Грант на занятиях, – увидев наши непонимающие лица, подруга недоверчиво изогнула одну бровь. – Он же создал между вами дружеский микроклимат?
– О какой дружбе может идти речь, когда он ест мой завтрак! – гневно возмутилась я и взглянула на подругу, сидевшую рядом со мной на кровати.
Вокруг ее шеи был старательно повязан шелковый шарф. Странно. Несмотря на то, что Мелани всегда выбирала брендовые брючные костюмы, дополнительные аксессуары она никогда не носила.
Неужели она пыталась скрыть…
Не спрашивая разрешения, я потянула за край шарфа и присвистнула. Видимо, Курт Кобейн не терял вчера времени зря. На светлой коже моей подруги сияло несколько засосов.
– Вам по пятнадцать лет? – я закатила глаза, откидываясь обратно на подушку. Кажется, совсем недавно такой же вопрос задавала мне Мелани.
– Это аллергия, – по-детски начала оправдываться подруга.
– На кого? На голодного белобрысого придурка? – я мельком взглянула на Марка. – Кстати, Кобейн, ты неплохо поешь.
– Спасибо, что оценила, – сказал Марк, вынимая из кармана своего худи мой мобильный. – Ты забыла свою трубку в гримерке. Тебе несколько раз писал и звонил Северус Снейп.
Марк положил на прикроватную тумбочку мой телефон и уселся обратно в кресло. Я тут же потянулась за мобильным и открыла непрочитанное сообщение.
2 Dec, Sat, 6:50 PM
Severus Snape: Меня не впускают к тебе в палату. Говорят, что ты спишь. Позвони мне, как проснешься.
Не успела я напечатать ответ, как открылась дверь, и в палату зашел парень, перевязывающий людей изолентой.
Как обычно, Рэймонд был во всем черном: темная толстовка и джинсы с порванными коленками. Но в его образе было кое-что и светлого оттенка – над правой бровью красовался бежевый пластырь.
– Здравствуй, Рэймонд, – Марк пожал ему руку, оторвавшись от экрана телефона.
Рэймонд кивнул в знак приветствия Мелани и остановился у края кровати. Посмотрел на меня в упор, и в этот момент Мелани резко вскочила с постели, словно в палате начался пожар во время нашествия бубонной чумы.
– И как я могла забыть! Нам срочно нужно ехать! – подруга вцепилась в руку Марка, не стремившегося покидать удобное кресло.
– Куда? – непонимающе спросил Марк.
– На работу, – Мелани развернулась ко мне. – Линдси, прости. Сегодня у меня важное совещание.
– Но сегодня же выходной, – я недоверчиво изогнула бровь.
– Босс совсем озверел, – Мелани буквально вылетела из комнаты, не удосужившись попрощаться.
Я закатила глаза. Сегодня моя подруга побила рекорды по "гениальным" отмазкам.
Тем временем, Рэймонд обогнул койку и занял место, где совсем недавно сидела Мелани.
– Я приезжал вчера вечером, но ты спала, – сказал он, и его взгляд стал тяжелым, когда он посмотрел на мои руки, усыпанные синяками.
В ответ я недовольно фыркнула. Рэймонд даже не предпринял ни одной попытки обнять или поцеловать меня при встрече. Кажется, именно так поступают люди, которых тянет друг к другу? А может, Рэймонда и не тянуло ко мне вовсе после всего, что случилось?
– Лин, – он осторожно прикоснулся к моему запястью, но я убрала руку, скрестив их перед грудью. – Как ты себя чувствуешь?
– Я в порядке, – тихо сказала я и отвернулась.
– От твоего доктора я узнал, что у тебя растяжение связок, – Рэймонд бесцеремонно приподнял край простыни, рассматривая мою ступню. – Первую неделю тебе придется проваляться в постели. Нужно исключить любое давление на больную ногу.
– Это всего лишь связки, – недовольно произнесла я, резко одергивая простынь обратно. – Это не неизлечимая болезнь.
Может быть, я зря злилась на Рэймонда? Вполне вероятно, что его интерес ко мне угас. И разве он виноват в этом?
– У тебя критические дни? – неожиданно спросил Рэймонд.
– Что? – от накатившей волны возмущения мне захотелось ткнуть в его бок коленкой, но я сдерживалась, стараясь в лишний раз не шевелить больной ногой.
– Просто скажи в какие дни мне нужно искать бункер. Если у тебя сейчас месячные, то я постараюсь эту неделю отсидеться в безопасном месте, – громко расхохотался Рэймонд, окончательно меня взбесив.
Моя накопленная злость на Рэймонда достигла пика. Он не послушал меня, когда я просила его не ехать в одиночку за
