глядел на лес за спиной Соколова. Он очень переживал по поводу гибели своего взводного.
Причину этого лейтенант знал.
Так уж вышло, что совсем недавно Орешкин спас Харитонова от штрафбата. Если разобраться, то ситуация была глупейшая. Это приключилось еще до того, как Соколов выписался из госпиталя и принял роту.
Была в батальоне санинструктор Женечка. Хорошая симпатичная девочка. Добрая, отзывчивая, готовая помочь всем и каждому. Солдаты ее любили, баловали и защищали.
Надо же было угораздить Женечку влюбиться в связиста из штаба дивизии, прикомандированного к батальону. Этот молодой лейтенант умел и стихи читать, и радио из всякого хлама собрать. Да оно еще работало.
Толковый был парень, но уж очень падкий до женского пола. Чуть было он Женечку в постель не затащил. Хорошо, что девчонка очнулась от чар, наведенных на нее красивым лейтенантом, стала сопротивляться и даже кричать.
Ближе всех к землянке санинструкторов оказался Харитонов. Он кинулся на крики и увидел, как лейтенант Женечке подол задирает и на лежанку пытается уложить. Танкист с ходу врезал связисту так, что с ног свалил. Это несмотря на то, что он был на голову ниже обидчика девушки.
– Слушайте приказ, танкисты, – заговорил Соколов, переводя взгляд с одного члена экипажа на другого, заглядывая каждому в глаза. – Группа должна до конца выполнить приказ командования здесь, в тылу противника. Вам же будет дано особое и крайне важное задание. Мне неизвестно, сколько мы еще будем находиться тут, за линией фронта. Но те сведения, которые нами добыты, имеют огромную ценность для нашего командования. Их нужно срочно доставить в штаб армии. Вы повезете портфель с немецкими документами и трех пленных на броне. С ними будут два автоматчика для охраны и сопровождения. Вам нужно любой ценой прорваться через линию фронта в том месте, которое я укажу на карте. Вы подадите условный сигнал, и вам помогут с той стороны артиллерийским налетом. Приказ ясен, старший сержант Харитонов?
– Так точно, товарищ лейтенант! – танкист вскинул руку к шлемофону. – Приказ будет выполнен.
– Хорошо. Экипажу заняться подготовкой машины к рейду, а Харитонов с картой ко мне.
Когда они уселись на поваленную березу и развернули карту, Соколов спросил:
– Ты, Парамон, уверен, что пройдешь? Если нет, то лучше сразу скажи. Я отправлю другой экипаж.
– Вы что? – танкист вскипел было, но тут же сбавил тон и снова с тоской посмотрел на деревья, стоявшие на опушке леса. – Не сомневайтесь, товарищ лейтенант. Просто для меня младший лейтенант Орешкин был не просто командиром. В долгу я у него. А вот в бою не сберег. Мне наперед него туда надо было двинуть, а я за ним как телок шел, по сторонам не смотрел. Совесть меня теперь мучает, не знаю, как в глаза его матери посмотрю.
– До этого еще далеко, Парамон, – сказал Алексей и горько усмехнулся. – Нам всем еще дожить надо до этого дня, когда мы придем к матерям наших друзей, командиров и подчиненных. Пусть тогда они с нас и спросят за то, как мы воевали, почему не все сделали для того, чтобы их близкие выжили, домой вернулись. Ладно, давай лучше о деле. Сейчас это главное. Тут многое зависит от тебя. Доверил бы Орешкин тебе такое задание? Я думаю, что он так и сделал бы. Чтобы смерть твоего командира не была напрасной, ты должен выполнить это задание.
– Я знаю, как лучше пройти, – сказал Харитонов, радуясь, что тяжелый разговор позади и можно наконец-то обсуждать боевые вопросы. – Если тут засада была для нас устроена, то это значит, что немцы примерно знают, где мы находимся. Но они еще не успели кольцо замкнуть, захлопнуть ловушку. Вот я и думаю, что самый кратчайший путь отсюда – это по прямой на восток. Вы как приказ стали отдавать, я и вспомнил об оросительных каналах. Мы ведь карту районов предстоящих боевых действий изучали, перед тем как в тыл к фрицам идти. Сам я вырос в районе с орошаемым земледелием, на тракторе работал, знаю, как эти каналы устроены, да и здесь их видел, когда мы в этот район выходили.
– И что ты придумал, Парамон? Ну-ка, давай подробнее, – заявил Соколов.
– Оросительные каналы при строительстве облицовывались бетонными плитами. Когда тут проходила линия фронта, создавались укрепления и фортификационные сооружения, наши и немцы все плиты поснимали. Каналы оплыли, осыпались, стали мелкими. Склоны у них теперь пологие. Танку войти в канал пара пустяков. Двигаться по нему можно даже днем. Если ночью придется, то лучше идти по дальнюю сторону лесополосы, вдоль дороги. Там можно по снегу и без фар обойтись. Лесополосу видно, вот и надо держаться ее края.
– Молодец, это ты здорово придумал. Танк белый, каналы в снегу. Это может сработать. Но все же я бы советовал тебе пробираться лесами.
– Товарищ лейтенант, вы же сами понимаете, сколько по лесу можно плутать. А нас время сильно поджимает.
Вскоре колонна построилась. Комбат еще раз поставил бойцам задачу, объяснил всю важность разведывательного рейда. Экипаж Харитонова стоял в общем строю.
«Вот и осталось у нас пять танков», – подумал Соколов, глядя на технику, которой располагала группа.
Один грузовик сгорел, остались второй, бронетранспортер и командирский вездеход. Можно было бы взять грузовик из разгромленной засады, но все они были серьезно повреждены. Комбату пришлось посадить в транспортер десятерых бойцов, двадцать пять – в грузовик и по шесть на броню каждого танка. Патронов к «ППШ» почти не осталось, и многие автоматчики вооружились трофейными шмайсерами.
Прозвучала команда «по машинам». Красноармейцы заняли свои места. Пленного генерала, майора из инженерно-саперного батальона и лейтенанта-танкиста бойцы подняли на броню танка Харитонова и привязали к скобам для пущей надежности. Рядом с ними уселись двое автоматчиков охраны.
Глава 9
– Ну что? – Алексей стоял рядом с комбатом и вглядывался в темноте в лица разведчиков. – Много их там?
– Хватает, – ответил старшина. – Одних только полевых кухонь я пять штук насчитал. Гужевых повозок почему-то очень много. Целая площадь ими заставлена.
– Понятно, почему так, – проворчал Белов. – Фрицам приказано вывозить отсюда все, что только можно. Вот они и пользуются всем, чем располагают. Машин и поездов им не хватает, так на последних телегах ездят, которые по деревням нашли. Что делать будем, танкист?
– Я думаю, что фашисты нас уже потеряли. Это какая-то линейная часть выходит со стороны Ржева. Харитонов наверняка уже добрался до линии фронта. Ему помогут переправиться, информацию и пленных командование получит. Я предлагаю обойти Ленинское лесом, со стороны оврага и продвигаться
