способы обнаружения кораблей, которые также пользуются гипердвигателями. Затем произошло два неожиданных события. Сначала «Поиск» исчез из гиперпространства, хотя и необычным способом. Случилось нечто весьма странное, и впечатления Норби довольно точно описывают это. Как будто в гиперпространстве открылась щель, которая немедленно захлопнулась. Мы не можем понять природу этого феномена.
— А второе событие?
Рембрандт рассмеялся. Его смех звучал по-человечески искренне.
— Мы попытались поймать в гиперпространстве нечто, что не являлось космическим кораблем. Однако оно исчезло.
— Это был я? Мы с Джеффом?
— Да, Норби. Перейдя в нормальное пространство, мы обнаружили, что кто-то пытается связаться с нами. Тогда мы настроились на тебя и помогли тебе найти нас.
— Поразительно! — прошептал Джефф с еще большим благоговением, чем раньше. Другие были невероятно могущественными. Разумеется, они могут все: спасти Перу, даже Вселенную…
Норби прикасался к другу и мог воспринимать его мысли. Робот не обращался к нему, но Джефф ощущал его гнетущее беспокойство, не связанное с разговором.
— Рембрандт, — сказал он, — тот факт, что вы вошли в нормальное пространство после того, как Инг сделал что-то ужасное в гиперпространстве, доказывает, что Вселенная по-прежнему существует.
Он указал на прозрачную стену.
— Распределение звезд не соответствует современному, — пробормотал Норби.
— Боюсь, это так, — печально подтвердил Рембрандт. — Наш корабль был отброшен назад во времени.
— Насколько? — ошарашенно спросил кадет.
— Джефф, это случилось и с нами, — заметил Норби. — Мы вернулись в более отдаленное прошлое, чем собирались, помнишь?
— Нас отбросило очень далеко, — продолжал Рембрандт. — Так далеко, что хотя галактики уже сформировались, в них еще очень мало звезд и планетных систем второй генерации, рожденных из элементов звезд первой генерации. В настоящее время этот корабль является единственным носителем жизни во Вселенной.
— Я переброшу вас вперед во времени, — заявил Норби, выпустив ноги на всю длину. — Разрешите мне подключиться к вашему компьютеру…
— Мы не можем вернуться в то время, где уже существуем, — напомнил Рембрандт. — И кстати, ты тоже. Если ты поможешь нам, Норби, мы попробуем вернуться в гиперпространство сразу же после того, как вышли из него. Мы будем искать Инга, и если не найдем…
— Что? — с упавшим сердцем спросил Джефф. Рембрандт выглядел озадаченным и встревоженным, как любой человек, попавший в затруднительное положение.
— Тогда мы подумаем, что делать дальше. А пока что я могу предложить тебе познакомиться с некоторыми из видов искусства, собранных на этом корабле. Конечно, для полного осмотра понадобятся многие годы, но самое главное…
— Я хотел бы взглянуть на ваши работы, Рембрандт, — быстро сказал Джефф.
— Это очень просто. — Рембрандт прикоснулся к скрытой панели, и участок пола перед огромным окном внезапно засветился. Казалось, будто там возникло несколько предметов, однако Джефф понимал, что это голограммы. Лишь одна из них была четкой; две другие оставались затуманенными.
Четкое изображение медленно поворачивалось. Джеффу показалось, что он никогда в жизни не видел ничего прекраснее. Это была скульптура из света и подкрашенного кристалла. Сперва она не несла никакой новой информации, однако через несколько минут Джефф мог увидеть в ней практически все, что ему хотелось видеть.
Затем скульптура поблекла, подернувшись дымкой, и в фокус вошел другой предмет. Он имел форму грубо вылепленного каравая и, казалось, всей своей поверхностью издавал музыкальные звуки, складывавшиеся в завораживающую, радостную мелодию. Джеффу хотелось притопывать ногами в такт музыке, и он поймал себя на том, что широко улыбается. Тот, кто создал этот «инструмент», обладал несомненным чувством юмора. Неужели юмор воспринимается одинаково всеми разумными существами?
— Это служит для развлечения наших малышей, — заметил Рембрандт. — У нас нечасто рождаются дети, но тем сильнее мы любим их. Впрочем, этот экземпляр пользуется популярностью и среди взрослых.
Джефф кивнул. Веселый объект потускнел; рядом высветилось прямоугольное полотно, натянутое на раму. Когда оно вошло в фокус, Джефф ахнул от изумления:
— Это же картина, написанная маслом!
— Не совсем так, но техника живописи и полотно обладают сходством с человеческими. Мы пользовались этой техникой в начале нашей истории, и несмотря на присущие ей трудности и недостатки, она по-прежнему распространена среди настоящих художников, ибо требует искусности, которую можно достичь лишь упорным трудом.
На картине была изображена драконица, баюкающая свое дитя. Сразу возникла аналогия с изображением мадонны с младенцем эпохи Возрождения. Полотно, казалось, излучало любовь и нежность.
— Я встречался с джемианскими драконицами, — сказал Джефф. — Но они не помнят Других, сделавших их разумными и цивилизованными. Но, конечно, ты не так стар, Рембрандт, и не можешь быть одним из основателей Джемии.
— Разумеется, — с улыбкой отозвался Рембрандт. — Мы живем дольше людей, но не так долго. Джемианские драконы превратились в одну из наших легенд, и мы любим изображать их на картинах.
— Они были бы счастливы встретиться с вами, — тихо сказал Норби. — Если Джемия еще существует. Если вообще что-либо существует…
Произведения искусства исчезли, и в комнате как будто сразу стало холоднее. Рембрандт прикрыл свой средний глаз и покачал головой:
— Нет, теперь мы стали космическими странниками. Мы не посещаем другие планеты. Мы считаем, что нужно оставить в покое разумных существ, которым когда-то помогли, вроде джемианских драконов или иззианцев. Кстати, иззианцы не вымерли?
— Разве вы не знаете? — ошеломленно спросил Джефф, — То есть… неужели вы не следите за ними?
— Ах, молодой землянин, я вижу, что ты считаешь нас всемогущими. Хотя мы гораздо старше вас, но наши расы не так уж сильно отличаются. Вся наша долгая история и технологические достижения не подготовили нас к подобному кризису. У нас нет приборов, которые могли бы снабжать нас информацией о будущем. Без помощи Норби мы бессильны выяснить, что могло случиться со Вселенной.
— Я готов помочь, — твердо сказал Норби.
Корабль Других, такой огромный, что Джефф успел увидеть лишь крошечную его часть, вернулся в гиперпространство и переместился вперед во времени.
— Не понимаю, — пробормотал кадет. — Если гиперпространство не имеет измерений и существует вне времени, то как мы можем двигаться вперед во времени, находясь в гиперпространстве?
— Мы не двигаемся, — отозвался Норби, подключенный к корабельному компьютеру. — Я тоже этого не понимал, хотя делал это, поэтому спросил у ВЭМ…
— У ВЭМ? — переспросил Рембрандт. Остальные члены команды, находившиеся в рубке, одновременно моргнули всеми
