Чувствую, что сжимаю кулаки. Почему же ты, зеленая тварь, обратное мне говорил?!
— Это потому что он наследник древнего рода с Альтерры, — заявляю я, вовремя вспомнив о нашем с Миллсом и Дораксом плане.
И верно, глаза Зеппа зажигаются.
— Поэтому я требую личной встречи.
Глава 51
Зепп долго хмурится и наконец делает широкий жест ладонью. После этого связь выключается. Я с трудом перевожу дыхание, потому что ощущаю дрожь. Мне наконец-то удалось увидеть моего сына и, звезды, я даже не представляла себе того, насколько мой мальчик красивый! И я даже по-настоящему рада тому, что Нилс воспитывался в обеспеченной валорианской семье, я удивлена тем, что прямо сейчас испытываю благодарность к Зеппу.
Отвлекает меня громкий звук, понимаю голову и вижу, что Доракс только что пробил дырку в стене. Гулко сглатываю. Я знала, что мой муж обладает недюжинной физической силой, но не представляла, что такой большой. Перекрытия на межзвездных шаттлах делают армированными и просто так их даже при помощи закаленных механизмов не согнуть.
Тут же я замечаю, что Миллс придерживает Доракса за руку, но не выглядит воинственным сейчас.
— Я бы убил его, — цедит сквозь зубы брюнет.
Блондин кивае ему и отвечает:
— Погоди.
Остаток пути протекает в напряжении, потому что Зепп в конечном счете дает добро на мою встречу с сыном, но сопровождает это сообщением о том, что если наследние Третьего дома Альтерры его не удовлетворит, то я об этом пожалею.
Всю дорогу я ужасно нервничаю. Наконец, наш межзвездный шаттл спускается на небольшой спутник планеты, на которой, насколько я знаю, валорианцы добывают ресурсы. Сам спутник похож на уголок рая, расположенный над настоящей преисподней. В молодости я побывала на подобных рудниках и отлично знаю, насколько тяжелой может быть жизнь в то время как хозяева этих самых богатых залежей обычно проживают в космосе, на искусственно созданных спутниках-станциях и не испытывают ни в чем нужды.
Удивительно, что на сей раз мне позволили явиться в святая святых. Зал, в котором я оказалась, заполнен журчанием воды, которой так не хватает в почти безжизненной пустыне внизу. Здесь же выращены практически настоящие джунгли, состоящие из тех растений происходящих с родной планеты валорианцев — вся растительность охряно-желтого цвета и пахнет так, что впору надевать маску. Часть важной информации валорианцы передают с помощью цветочных запахов — вот такая у них особенность расы, поэтому на любых приемах Империи легче всего приходится тем, кто от природы не наделен выраженным обонянием.
Валорианцы знают об этой особенности и встречают инопланетные делегации в таких вот больших и хорошо вентилируемых залах.
Я не нахожу себе места в то время пока дожидаюсь делегатов со стороны Империи. Мы договорились о том, что сначала я увижусь с Нилсом и только потом стану общаться с представителями Империи.
В зале играет приятная музыка, где-то за моей спиной журчит вода, по сторонам от меня сидят разодетые альтерранцы, прибывшие со мной на одном корабле. Мои мужчины сочли более благоразумным не сходить на станцию. Я знаю, что это как-то связано с их планом, в который меня не посвятили. Доракс и Миллс объяснили это тем, что если я буду знать хотя бы часть, то вся операция рискует сорваться. Поэтому я активно гоню от себя все лишние мысли. Будь что будет.
Вместо этого я пытаюсь подготовить слова, которые скажу своему сыну, увидев его впервые за восемь оборотов. Я сотни раз начинала про себя это послание и у меня никак не получалось прийти к приемлемой форме — то идея казалась мне слишком слабой, то слишком провокационной. Впрочем, Доракс призывал меня говорить все, что придет в голову и не стесняться в выражениях.
Но как же я озвучу Нилсу то, что рвется у меня с языка — что я его мать, я его люблю и совершенно не собиралась оставлять одного? Напротив, я искала способ встретиться с сыном все эти обороты.
Слова вылетают у меня из головы, когда открываются дальние двери и я вижу, что в них проходит невысокая фигура, сопровождаемая несколькими зеленокожими обитателями Империи. То, как Нилс одет не оставляет во мне сомнений — его приняли в одну из самых могущественных семей валорианцев, а это значит, что Зепп так просто не отступится от мальчика. Этот гад вообще не упускает ничего своего.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нилс уверенно движется вперед, а я даже не нахожу в себе сил встать на ноги.
Наконец мой сын оказывается прямо напротив меня и складывает ладони в традиционном приветственном жесте жителей Империи.
— Я рад приветствовать вас от имени валорианского шейха, — произносит Нилс. — Надеюсь, гостеприимство нашей семьи вас не огорчает?
Только тогда я приподнимаюсь из кресла. Зепп послал моего ребенка в качестве самостоятельного переговорщика — это разом говорит о том, насколько мой хозяин ему доверяет и о том, как сильно Зепп презирает меня. Слов у меня по-прежнему нет. Только одна мысль: «Интересно, сын видит во мне хоть что-то знакомое?». Ведь Нилс же сын своего отца. Он должен читать мысли.
Тогда я пытаюсь визуализировать хоть что-то из того короткого общения, что было у нас с Нилсом. Стараюсь вспомнить то, как малыш толкался у меня в животе, как я впервые взяла сына на руки.
И мне кажется, что это срабатывает: мальчик резко вскидывает голову, но в этот миг происходит что-то непредвиденное — свет в зале гаснет.
Глава 52
В первое время я замираю, потому что не ожидала подобного, потом же, как я ощущаю, что начинается переполох. Валорианцы, что сидели напротив меня, вскакивают и я понимаю, что у них наверняка есть приказ забрать моего ребенка. Что это? Попытка Зеппа отомстить за неуместную просьбу? Очень может быть!
Я бросаюсь вперед, надеясь помешать им, но, к сожалению, я не настолько ловкая. Я не умею видеть в темноте. Делая шаг вперед, я запинаюсь ногой о разделявший нас с делегацией столик. Тот с грохотом летит наземь.
Со всех сторон доносятся крики на незнакомом мне языке, который крайне плохо адаптирует переводчик, встроенный в коммуникатор. Я остаюсь в темноте и полной неизвестности. Сердце стучит под горлом как бешеное. Мне просто не верится в то, что я могу потерять сына, едва-едва снова с ним встретившись! Это слишком жестоко и это неправильно.
Те альтерранцы, что были рядом, подхватывают меня за руки. У этих инопланетников, уж точно, куда лучше ориентация в темноте.
— Госпожа, за мной, — уверенным тоном произносит один из мужчин.
— Нет! — тогда я вырываю руку и бросаюсь во тьму.
Я не могу потерять Нилса. Не могу позволить Зеппу забрать моего мальчика, потому что этот зеленокожий гад не имеет никакого морального, да и другого права похищать чужих детей и делать их своими рабами!
В итоге мне удается пробежать какое-то расстояние без приключений. Я слышу, что альтерранская делегация срывается за мной, один из мужчин что-то диктует по устройству связи. Я улавливаю, что у них есть какой-то план на случай отступления.
Но мне не нужен никакой план! Я должна вернуть своего сына! Ради этого я столько трудилась, не покладая рук. Я не спала ночами. Я жила одной только идеей: увидеть когда-нибудь Нилса.
Наконец мою ладонь сжимает чья-то маленькая рука и я замираю. Но в этот момент тот, кто стоит рядом, дергает в сторону и довольно сильно.
— Сюда! — слышу я на чистом тхарлакском.
Голос ребенка. Я не позволяю себе поверить в то, что происходит, но все же следую за неожиданным провожатым. Если подумать, это может быть все что угодно: ловушка, подстроенная Зеппом для того, чтобы заставить меня подчиняться — самый вероятный вариант. Но я настолько хочу еще раз посмотреть в глаза моему мальчику, что я согласна и на это.
Миг и мы оказываемся в узком зале технической шахты. Здесь тускло горит аварийный свет. По управляющей панели, вмонтированой в стену ползут отчеты о состоянии станции, написанные на валорианском, так что я не смогла бы их разобрать, даже пожелай я того.
