Мария повела его, как пьяного, вдоль мангровых зарослей. Она боялась, что собственные силуэты выдадут их.
Повсюду были расставлены силки, сети, ловушки. Они прокрались в ходы переулков и побежали почти на четырёх лапах в угольных тенях домов.
На большой улице Ньюлинк-роуд Мария затолкала Амира в щель между домами вместе с корзиной и сумкой. Она сняла с его слабых пальцев кольцо с изумрудом. Побежала по опустевшей дороге, по которой изредка с рёвом проносились одинокие машины или проскальзывали ото. Из клубов и баров было слышно музыку – негромко, чтобы горожане не проснулись. Заведения для клерков из среднего класса встречали гостей. Своими глазками, которые кружились на её лице и не мигали, своим носиком Мария почуяла наиболее солидное и сытое существо, бросилась к нему и на чистейшем хинди пропищала:
– Аре чача эк ангудии кхаридэн! Панна апке ли бхааги лаейга![46]
Страх перед невероятным зверьком опоясал живот клерка. Чтобы избавиться от ужаса, давя брезгливость, клерк купил кольцо в четверть его цены. Он сморщился от мерзости этих лапок. Через несколько часов он напился и сошёл с ума, уронил кольцо в раскрытую канализацию.
Кольцо осталось лежать среди мусора, тлеющего во влаге. Тысячи бедных проходило над ним каждый день на заработки. Над ним шагали отряды деревенских мигрантов, что по ночам спят на обочинах дорог. Отбрасывая лёгкие тени на дно водостока, пробегали стайки мелких воришек в поисках добычи. Шли на рынок многодетные матери, размышляя, как не остаться внакладе. Но даже когда луч солнца попадал на камень цвета пыльного листа, никто из них не замечал его и не становился ни счастливее, ни богаче.
А Мария ловко уводила Амира по району Андери, дальше и дальше к трассе, откуда вереницами разъезжаются автобусы во все концы нашей земли. Амир утратил всякую волю, но Мария прогрызала ночь за двоих. Останься он навсегда таким вялым, как мокрая глина, она бы волочила его сквозь неизвестность. Они сели в первый же автобус, где их приняли без билета за наличку.
Гопакапаттам
Гоа – стрекозка на густых кустах.
РОШЕЛЬ ПОТКАР, «РОДНЫЕ МЕСТА»
Какую милую чушь щебечет мой сосед. Делать нечего, нам придётся переждать эти переливы, иначе мы не узнаем толком, что было дальше.
– Ничего вы без меня не узнаете, это ясно, как солнечный день. Любите меня. Я такая красивая. Все обожают меня, мои зелёные волосы, высокую грудь холмов, которая с таким вожделением поднимается к покрывалу топазного неба, мой золотой живот. Никогда, никогда не называйте меня мужчиной или ещё того хуже существом без пола. Я безумно красивая. Да, вены моих дорог бывают воспалены, как на мужских руках, но лицо! Смотрите, оно украшено, как у женщины, гирляндами цветов и фонариков, мои губы напевают музыку пляжных шейков. Колонизируйте меня, я такая щедрая на любовь. Белые самолёты с цветными надписями приземляются в аэропорту Дабалим, новые, новые самолёты из дальних стран. Уже в коридорах аэропорта вы чувствуете, какая я влажная. Разве мужчина может быть таким тёплым, таким мокрым? Автобусы едут и едут. Так хорошо, пожалуйста, я всех люблю, люблю.
Я любуюсь отражением своего нефритового сари в воде, а вы хотите, чтоб я рассказывала про каких-то беглецов, про девчонку, похожую на мышь, и её парня из сырой глины. Вот они вынесли из автобуса ужасную корзину в дырах и сумку. И что? Вы их знаете? Эту мышку я знаю. Она гостила здесь давно, провела ночь с белокожим человеком, он напоминал сытого быка. Тут многие остаются наедине, и многие возвращаются сюда, в край свободы.
Глиняный парень и мышка очень грустные сидят на красном лоне моей земли под великолепной пальмой. Какие же они несчастливые! Разве бывает такое, когда есть любовь? Я должна присмотреть за ними. Не думайте, что я всё время такая легкомысленная. Я могу быть ласковой и заботливой матерью. Как все женщины, я умею любить своих детей. Даже самых бестолковых.
Знаю, что лихорадочный Галаджункья встречает в своих улицах мать глиняного парня. Её, как жену императора, в честь которой возвели белоснежную гробницу, зовут Мумтаз. Всегда я хотела, чтоб эта гробница украшала мои берега. Было бы чудесно, красиво! Зачем только её построили так далеко на севере?
Мумтаз тащит саму себя, волочит китайские сумки, пакеты с гостинцами. Как смешно она ругает Галаджункью. Прости, братик. Не могу не захохотать – такая почтенная дама ругается столь грязными словами, мне их слишком стыдно повторять. Но в её мягоньком тельце стучит неутомимое сердце. Она упорно продирается через толпу на дорогах, входит в лабиринт старой Версовы. Каждого расспрашивает она о Дворце Ашриты, и когда в конце концов поднимается по узким ступенькам на третий этаж, то узнаёт, что этого глиняного Амира надо искать в рыбацких лачугах возле залива. Пыхтя и отдуваясь, она отправляется дальше к своему сыночку.
– Ну и друзья же у него! – говорит вслух Мумтаз, спускаясь в переулок. – Один чистый демон ракшас, другой совсем дурачок с перебитой головой. Зачем я только отпустила Амира в такую даль? Какой я была глупой матерью!
Так она идёт и причитает, как будто делится со всеми вокруг своими тревогами.
– Ах, что за вонючая трущоба!
Она расспрашивает женщин-рыбачек. Что те могут сказать, если Амир и Мария сидят на моей красной земле? Конечно, они не видели их с утра. Поднимая нежную пыль босыми ногами, идёт по шиферной улочке хозяин лачуги, староста коли.
– Сбежали ночью, как крысы, и не заплатили! Разве так делают порядочные люди? – кричит он так, что даже я слышу. – Хоть вы, госпожа, отдайте мне деньги, последние недели они жили в долг.
Лицо Мумтаз пылает от жары и стыда, она ставит сумки в пыль и вытаскивает деньги из-под слоя ткани. Она колеблется, как желе, отсчитывая помятые рупии.
– Покажите мне их дом, – просит Мумтаз и замирает от убожества. Они позабыли заморскую чашку с нарисованными церквями, клетчатую рубашку Амира. «Бедный мальчик, как же я найду его теперь? Но когда найду – они у меня получат!»
– Не обижайтесь, тётя, – гудят женщины в дверной проём, – но мы думаем, белая женщина приносит несчастья. Мы не верим в ведьм, но она настоящая колдунья!
– Она русалка, тётя, – шумят молодые девушки.
– Переночуйте у нас, – говорят женщины. – Где же вы их найдёте в таком большом Бомбее? Только ноги собьёте и измотаетесь.
– Не буду я спать в таком кошмаре! Поеду в гостиницу, а завтра уберусь обратно в Бенгалию! Что за времена?
