– И это все? – спросил комендант, отправляя письмо с гербовой печатью в топку камина. – На словах уважаемый маркиз Жорвье ничего не просил передать? Больше ему от меня ничего не нужно?
– Нужно…просил…– девушку шокировало такое пренебрежительное обращение с казенной бумагой, из-за которой она проскакала столько миль и терпела унижения от бородатого хама.
– Да ты садись, дочурка, садись, в ногах правды нет, – кивнул комендант на стоящий у стены стул, затем, протяжно зевнув, произнес: – Садись и рассказывай, а то дрыхнуть мне ужас как охота…
– Наш отряд получил приказ охранять маркиза Жорвье во время исполнения им и его людьми важной миссии при перевозке ценного груза из соседней провинции в столицу, – стараясь выдержать официальный тон, начала рассказ девица.
– Ага, поборы, то бишь с пошлинами собрать и в казначейство перевезти, – понимающе кивнул комендант. – Проще будь, девушка, проще, чай, не перед генералом честь отдаешь.
Двусмысленность высказывания не ускользнула от внимания девушки, тем более что намек сопровождался ехидной ухмылкой и заигрывающим подергиванием густых бровей. Видимо, господин Кобар так и не оставил надежду «осчастливить» гонца.
– Дорогу размыло дождями, и нам пришлось избрать для продвижения окружной путь, через графство Лотар, – продолжила рассказ девушка, стараясь не обращать внимания на не грубые, но сально-противные заигрывания старшего по званию. – Близ деревни Понорье мы натолкнулись на банду. Разбойники были разбиты и отступили. Пойманные были преданы суду и казнены…
– Вздернули мерзавцев на сучьях, и все тут, – усмехнулся комендант, явно не сторонник благозвучных, маскирующих истинный смысл деяний казенных формулировок. – И правильно сделали, нечего с мразью цацкаться! Ты продолжай, продолжай!
– У нас возникли потери, а местность наводнена бандами. Маркиз опасается…
– Да знаю я, чего старый лис боится, – махнул рукой комендант. – Письмишко его ведь прочел…грамотный я.
– Согласно данным разведки, самая опасная, представляющая реальную угрозу банда находится сейчас в деревне Задворье, что примерно в трех часах пешего марша от вашего форта, – со знанием дела стала излагать диспозицию дама, ничуть не смутившись, что на лице сонного коменданта возникло весьма недовольное выражение. – Численность разбойничьего формирования определить точно нельзя, но, полагаю, не больше сорока человек…все на лошадях. Вам следует направить отряд и к полудню очистить деревню от разбойников. Наш караван прибудет в Задворье примерно к тому же времени. Совместными усилиями…
– Какими, какими усилиями? – переспросил Кобар, делая вид, что по глупости и необразованности не понимает значение этого слова.
Комендант издевался, это сразу же бросалось в глаза, стоило лишь взглянуть на его лукаво ухмылявшуюся физиономию.
– Вы должны!..
– Да брось ты, чаровница, никому я ничего не должен, тем более какому-то разжиревшему индюку-маркизу, испугавшемуся, что разбойнички загоняют его вусмерть и растрясут его жирные бока, – рассмеялся довольно удачному сравнению гвер-капитан и, не стесняясь присутствия дамы, запустил руку под шкуру, чтобы почесать натруженное за ночь место. – Знаешь что? Я те сотню уважительных причин назвать могу, почему я ребяток своих на разбойничков не отправлю, могу, но утруждаться не буду…Ты, девка, кажись, умная, сама поймешь и правильно маркизику своему втолкуешь. Не наше это дело лихой люд ловить да в караванщиках ходить. Мы границу стережем, кораблики купеческие охраняем, да смотрим, чтоб дикари с правобережья к нам, неровен час, не перебрались, одним словом, границу охраняем, а до того бардака, что внутрях графства творится, нам дела нет!
– А как же присяга?! – вспыхнула и налилась краской от возмущения посланница и вскочила с места. – Долг каждого верного слуги короля…
– Заткнись, дуреха! – комендант грубо оборвал вздумавшего читать ему нравоучения сержанта. – Наш долг границу стеречь, и другого долга я не знаю! Так своему маркизу и передай! Хочет подмоги, пущай в замок к Лотару гонцов шлет! Засиделся графчик за высокими стенами, поэтому и бандюги по лесам шастают да на дорогах озорничают! Его это обязанность, порядок в округе блюсти, его промашка, что лиходеи распоясались, вот пусть и исправляет!
– Так ведь…
– Все, девица, все! – поставил точку в конце разговора решивший немного вздремнуть Кобар. – Кругом и шагом марш за дверь! И чтоб духу твоего гвардейского через четверть часа в форте не было. Задержишься, прикажу высечь! Хотя нет…– призадумался комендант, а затем вдруг громко рассмеялся: – … сам тебя с удовольствием отлупцую, уж больно ты сладенькая!
Гвардейский сержант не предоставила коменданту возможность злоупотребить властью. Она быстро покинула его покои и, поспешно оседлав немного отдохнувшего мерина, отправилась в обратный путь, даже позабыв стребовать с гвер-капитана официальный письменный отказ в поддержке. Она точно уложилась в отведенное ей время и ровно через четверть часа после окончания неудачной беседы, под издевательский свист со стены и град летящих ей в спину объедков, выехала за ворота форта «Авиота». Она должна была злиться, но почему-то загадочная улыбка сияла на красивом девичьем лице.
* * *
Стоило лишь стенам форта скрыться из виду, как прекрасная всадница провела рукою по перепачканному грязью лицу и свисавшим уродливыми сосульками серо-бурым волосам. Еще никому на свете не удавалось умываться так быстро и без воды. Грязь со лба, курносого носика и розовых щечек куда-то мгновенно исчезла, а волосы распутались, завились и засверкали прежней белизной. Просто, так просто содержать себя в чистоте, когда ты не человек, а существо иного, более высокого порядка. На отчистке грязи метаморфозы не закончились. Девушке необычайно мешал тесный, жмущий под мышками и в талии мундир. Легкий щелчок тонкими пальчиками, и форма гвардейского сержанта превратилась в элегантный дорожный костюм, поверх которого были надеты стальные наручи и довольно прочный нагрудник. Блестящий кавалерийский клинок потускнел, с рукояти пропали узоры, а лезвие покрылось ржавчиной.
«Если быть честной, то честной до конца. Коли я решила очистить Задворье от банды, то сделаю это без помощи коварных хитростей и чудес, – подумала девушка, пришпорив еле волочившего ноги мерина. – Эх, глупа же солдатня в форте! Неужели они могли подумать, что настоящий гвардеец на такой кляче ездить будет? Впрочем, там ведь одна пехтура собралась, им что мерин, что кобыла, что скакун, разницы никакой!»
Воительница издала низкий, гортанный звук, нечто среднее между боевым кличем дикаря и пронзительным писком летучей мыши, а затем пришпорила коня, направляя его в сторону занятой бандитами деревеньки. Она хотела покончить с разбойниками, хотела перебить банду, чтобы в маленьком селении Задворье воцарились мир, благоденствие и гармония. Девушка никогда не служила в гвардии, как, впрочем, и не было никакого отряда при сборщике податей, застрявшем в дикой глуши и не имеющем возможности добраться до столицы. Она все выдумала, она пыталась обмануть коменданта для того, чтобы заставить помочь перебить засевшую вблизи от форта банду. Ей нужно было совершить подвиг, чтобы заслужить прощение Братства, членом которого девушка всего несколько дней назад еще являлась. Подвиг – лучшее и единственное доказательство, что она достойна вернуться и не заслуживает тяжкой участи изгоя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
