Появление незадачливых золотодобытчиков не то что ажиотажа — даже внимания не привлекло. Праздношатающихся на улицах не было и складывалось ощущение, что город обезлюдел. Дежуривший на проходной казак утолил любопытство изголодавшихся по общению лесных скитальцев:
— Так на реку половина народу уехала, на Большую Сатку, плотину ставить. А остальным некогда по улицам расхаживать, в три смены работают, второй день как печи запустили. Корабль на пруду — систершип, второй в Новой Пристани стоит, прицепили баржу, повезет кирпич в Златоуст для завода. Вы как коней обиходите, идите в трактир, там кабатчик новый и пиво из Попадалово возят, и снедь отменная. А старого Пантелей в Челябу отправил, в колодках, за неисполнение приказа продавать вино в долг, вещи взятые в залог и за сношения с татями.
Хотели последовать его совету, действительно — после такой трудной дороги есть хотелось до спазмов в желудке, но на выходе конюшни их перехватил учитель. Стал укорять: «Где это видано, чтоб земляки при живых односельчанах в трактире столовались⁉ А за пивом пошлем, принесут, у нас и баня своя затоплена. Пара уже нет, но подкинуть охапку дров недолго, как раз пока с дороги перекусите — протопится. Да и сдался вам трактир этот, у них то пост, то ещё чего, а у нас все по простому — и мясо, и картоха».
Уплетая тушеную с мясом картошку (оно бы не стоило перед баней переедать, но желудок хуже соседа — добра не помнит), Егор краем уха слушал сетования учителей. Жаловались на низкую мотивацию к обучению своих, деревенских школьников, не так давно здесь при заводе обретавшихся на перевоспитании и хвалили местных.
— Такое чувство, что мы там, в двадцать первом веке, тотально поглупели. — Размахивал вилкой бывший пенсионер из деревни, а ныне учитель. — Я про наших сорвиголов ещё в деревне слышал, что они поначалу на хроноаборигенов свысока поглядывали, пока с них спесь не сбили. А тут купеческие дети приехали, их сверстники, знают два иностранных языка, немецкий и французский, разговаривают и пишут, и учиться взялись рьяно. Всё таки компьютеры эти и телефоны не способствуют нормальному развитию ребенка. — Тут он пристально взглянул на Егора.
— Я то чо⁈ — Возмутился он. — Сам вырос не то что без компа, без калькулятора даже! А винить гаджеты глупо, корень зла в системе образования. Хотя кое в чем согласен, развращает вот эта доступность получения информации, когда по первому запросу на тебя куча данных вываливается, вперемешку с сиськами и котиками. Чо с детьми то по итогу, взялись за ум?
— Взялись, — удовлетворенно откинулся на спинку стула учитель. — Тут тебе и занятия в школе никто не отменял, и Пантелеевские казаки гоняли наравне с казачатами. А вместо выходных Расул их на заводские работы подрядил, узнав что они к учебе спустя рукава относятся. Так и сказал, мол не хотите головой работать, так будете руками. К концу командировки они мало того, что с купеческими отпрысками сдружились, так и за голову взялись. Не поверите, журналы читать стали! В наше время не читали, а тут не оторвать. Это то их и сгубило…
— В смысле, сгубило⁈ — Поперхнулся Серёга. — Что случилось то, вот вы интеллигенция, вечно всё у вас через… Издалека в общем, выкладывай!
— Групповой побег устроили! — Торжествующе провозгласил учитель. — Слава богу, не отсюда, а из Попадалово, как домой вернулись. Вместе с двумя Губинскими сыновьями и примкнувшими к ним несколькими башкирскими учениками из Азатовских. В Америку намылились, прочитали в «Вокруг света» про индейцев и не дождавшись продолжения в журнале, отправились сами спасать Чингачкука. Я догадываюсь, откуда в Санкт-Петербургском журнале чуть переделанный Фенимор Купер публикуется под псевдонимом Н. Л. П., но вот такого влияния силы искусства на неокрепшие умы подростков не ожидал. Особенно от наших, вроде бы ко многому привычные, циничные подростки, выросшие на ютубе и тиктоке, а поди ж ты, тоже подались к индейцам…
— Поймали? — Егор, догадываясь из контекста, что побег давно предотвращен, иначе бы так спокойно им об этом не рассказывали, доскребал в миске остатки варева.
— А то! На второй день, в лесу у речки. Плот строили, решили по воде уйти, хвоста то накрутили всем участникам…
— Да уж, упустили мы работу с молодежью, — констатировал Егор, с сожалением отодвинул пустую чашку и оглядывая стол, чего бы ещё съесть.
— Да какая молодежь! — Вскипел участковый. — В это время в тринадцать-четырнадцать лет уже работают в полный рост, девок замуж выдают, а у наших инфантилов детство в жопе играет! Стоит мне только выбраться за пределы деревни, как всё не слава богу!
— Не гони, братан! — успокоил его Егор. — Наша авантюра с золотом от детской затеи немногим отличается, так что не суди, да не судим будешь, как долгогривые вещают!
— О, кстати о попах! — Оживился учитель. — Тут ведь их понаехало, целая делегация. Готовятся к приезду императора и какого-то своего начальника, Гаврилы. Церковь пидорят, ходят в народ, про нас выспрашивают. Конфликтов не было, хотя видно по мордам при встречах, что зуб на нас точат, но втихую. И этот, батюшка местный, уже бывший по всей видимости, при их приезде чуть ли не в одном подряснике сбежал в Попадалово, попросил там политического убежища. Подробностей не расскажу, но человек пять к нам туда выехало, я их видел, это не монахи, а типично уголовные рожи. Мы в Известковое телеграфировали, чтоб Захар Михалыча известили о выезде. Пока тишина, несколько дней как не ворачиваются.
— И телеграфную линию запустили⁈ — Восхитился Егор и тут же укорил участкового. — Тут жизнь ключом бьет, пока мы там херней страдали из-за твоей неуемной жажды романтики! Начитаются Джека Лондона в детстве!
Серёга продолжать дискуссию не пожелал и выбравшись из-за стола — засобирался к Пантелею, как невнятно пояснил: «По служебной надобности, в баню без меня идите, я потом подойду, как всё выясню…» Егор, осоловев от сытного ужина, париться и мыться прямо сейчас не рвался. «Подкинули же дров?» — Поинтересовался у учителя и получив утвердительный ответ, заключил: «Вот пусть как следует раскочегарится, мы сегодня и вымокли, и промерзли, сходить, так уж по человечески!» А тут и пиво из трактира принесли…
Выпили не спеша по паре полулитровых кружек и Егор, путем осторожных и окольных расспросов, выяснил, что за время их отсутствия больше никаких чрезвычайных происшествие не было и успокоился окончательно. А то, если честно — екало сердечко за оставленных без присмотра химиков, задач то он им таких нарезал, что ни взрывам, ни массовым отравлениям мирного населения он бы не удивился. Одна надежда была на Митеньку, оставленного за старшего среди научной братии, тот с потерей пальца после неудачного опыта с нитроглицерином — к технике безопасности относился весьма ревностно и от окружающих требовал того же.
Ещё после одной кружки у Егора засвербило опробовать телеграфную связь, не зря ведь он принимал в этом самое деятельное участие! Относительное, конечно, в виде консультаций и общих советов, так как сам об устройстве имел знание приблизительное, но главное — понимал принцип работы, и азбука Морзе нашлась, на чем Егор успокоился. Учитель сразу поскучнел и предупредил, что дело это не простое, телеграф в заводоуправлении, допуск туда имеют ограниченное число лиц — по пальцам пересчитать можно, а он к таковым не относится. «Только если форс-мажор какой, тогда можно, а в данный момент никаких предпосылок». — Виновато развел он руками. «Ладно, тогда ещё за пивом в трактир пошли, пусть принесут», — Распорядился загоревшийся идеей протестировать прорывную для этого времени технологию Егор, скрутил самокрутку, вышел на крыльцо, закурил и решительно шагнул под и не думавший прекращаться дождик.
Как и предсказывал учитель — сидящий на посту в заводоуправлении казак хоть и признал Егора, но наотрез отказался пускать в телеграфный пункт. «Согласно приказу!» — Объяснял невозможность доступа внутрь казенного учреждения, к тому же во внеурочное время: «Да и телеграфист спит поди уже, пристроился на хлебное место, запрется в кабинете и что хошь делай, не то что у меня служба — глаз не сомкни всю ночь!» При этих словах казак оглянулся на топчан с лежащей на нем дерюгой и непроизвольно почесал нос.
