одну съесть, а пришли двое! То-то ужин добрый будет.
— Раньше времени-то не хвались! Давай сперва силами померяемся,— говорит Скалолом.
— Ну, коли ты такой сильный, так выдохни, чтобы здесь медное поле стало, где нам биться,— говорит змей.
— Зачем тебе, толстобрюхому, медное поле? Я и на песке тебе головы поотрубаю.
И пошёл Скалолом на змея. Бились, бились они, отрубил молодец змею голову, вторую и третью, но змей не поддаётся. Уже четвёртая, пятая голова скатилась на песок, а у змея будто и силы не убавилось. Никак не может Скалолом шестую, последнюю голову одолеть. Пошёл на хитрость:
— Смотри-ка, змей, дети твои на тебя дивуются, что ты безголовый стал! — кричит Скалолом.
Змей оглянулся — и шестая голова на песок скатилась. И тут из моря выплыла луна, которую змей на дно морское упрятал. А царевна на радостях подарила своему спасителю именное кольцо и стала звать его с собой в царский дворец, но Скалолом пошёл к старой вдове, где его дожидались Удильщик да Ольховая Чурка.
Пошли утром три товарища по городищу гулять и видят: народ ликует, как в великий праздник.
Но не успели люди вдоволь нарадоваться, как разнеслась молва: сам девятиглавый змей требует на съедение младшую дочь царя.
Настал вечер, привели царские слуги младшую царевну на берег моря, на белый камень усадили. Сидит она на камне и горько плачет.
Вдруг, откуда ни возьмись, очутился перед ней молодец с девятипудовым мечом (это был Ольховая Чурка) и говорит царевне:
— Раньше времени девушка, не горюй! Я немного посплю, а ты не спускай с моря глаз и жди: как начнет змей выходить, меня разбуди. Если не добудишься, то вынь мой нож из ножен и ткни меня в руку — тут уж я вскочу.
Положил голову на колени девушке и заснул. Мало ли, много ли времени прошло, всколыхнулось море раз, другой, третий... Царевна давай молодца будить, тормошить, а Ольховая Чурка всё спит. Всколыхнулось море в четвёртый, пятый раз, волны до неба взметнулись, а она всё не может его разбудить. Вот уже в восьмой раз вздыбилось море, огненные полосы пробежали по гребням волн. Тут царевна вспомнила о ноже, схватила за рукоятку, вынула из ножен и ткнула остриём Ольховую Чурку в руку. Когда море в девятый раз вздыбилось, он уже был на ногах. Вышел из воды девятиглавый змей, увидел Ольховую Чурку и говорит:
— Ху-ху! Сам Ольховая Чурка ко мне на ужин пришёл! Это как раз по мне! Слыхал я про Ольховую Чурку, но не надеялся, что он сам ко мне в пасть полезет.
— Хвастливые речи только слабосильным говорить,— отвечает Ольховая Чурка.— Лучше без лишних слов к делу приступить!
— Ну, коли таким сильным себя мнишь, так выдуй серебряное поле, где нам биться! — говорит змей.
— Для чего тебе серебряное поле? Твоим головам и на песке мягко будет лежать,— говорит молодец.
И пошёл Ольховая Чурка прямо на змея со своим девятипудовым мечом. Не успел змей опомниться, как полетели у него три головы с плеч. Уже четвёртая, и пятая, и шестая головы на песок скатились, а змей всё не поддаётся. Бились они долго, вот уже седьмую голову Ольховая Чурка отрубил, а последние две никак не может одолеть. Но вот и восьмая голова покатилась. Тут уж и Ольховая Чурка стал уставать. И не отрубить бы ему последней головы, если бы не придумал хитрость.
— Смотри, змей, солнышко из моря выходит! — крикнул Ольховая Чурка.
И правда, над морем уже заря занялась. Змей оглянулся. Тут Ольховая Чурка и девятую голову змею отрубил.
Младшая царевна выбежала из-за камня, взяла Ольховую Чурку за руку и стала звать во дворец: хотелось ей отцу показать своего спасителя. Но он велел ей одной идти во дворец, а подарок её — именное кольцо — спрятал в карман.
Ольховая Чурка пошёл к избушке старой вдовы и лёг спать. Совсем немного удалось ему поспать, разбудили его радостные крики с улицы.
— Почему там кричат, чему радуются? — спрашивает Ольховая Чурка.
— Э, родимый,— отвечает старушка-вдова,— ты всё спишь, и про то не ведаешь, что солнышко ясное встало. Три года мы солнца не видали — как же тут не радоваться! Один только Ольховая Чурка на свете мог убить девятиглавого змея и освободить солнце. Хоть бы одним глазом на него взглянуть!
Удилыцик и Скалолом поглядывают на своего товарища: может он и есть Ольховая Чурка?
Вышли все трое из избушки, пошли по городищу гулять. Говорят люди трём товарищам:
— По всему царству ищут трёх силачей, которые освободили утреннюю зарю, месяц и солнышко ясное да ещё избавили царство от страшных змеев. Царь обещал каждому из этих молодцев в жёны ту царевну, которую тот спас. А ещё обещал царь поделить между ними полцарства и половину сокровищ.
Три дня прошло, а те молодцы никак не объявляются. На четвёртый день приходят царские слуги в избушку старой вдовы и говорят:
— У тебя какие-то три чужестранца живут. Вели им по приказу царя явиться во дворец.
— Ну что ж, раз велено, так надо идти,— говорит Ольховая Чурка.— Только надо нам нарядиться как следует. Нет ли у тебя, хозяйка, какой-нибудь рваной одёжки, что от мужа покойного осталась?
Принесла вдова из подклети рваную одежду, молодцы натянули её на себя и стали похожи на нищих бродяг. Так и пошли в царский дворец. Не пускают их слуги — не место нищим в царских палатах. Тогда Ольховая Чурка и говорит:
— Позовите сюда младшую дочь царя.
Пришла царевна, Ольховая Чурка вынул из кармана её именное кольцо и говорит:
— Признаёшь ли своё кольцо, царевна?
Тут царевна вскрикнула от радости и бросилась Ольховой Чурке на шею. Слуги диву даются! А царевна отстранила слуг и сказала:
— Они победили змеев!
Пришли они в ту палату, где был царь с царицей и со своими дочерьми. Разгневался было царь — зачем впустили бродяг — но младшая дочь подошла к царю и всё рассказала. Тут и Удильщик и Скалолом показали свои кольца, и старшие дочери царя признали в них своих спасителей.
Что же оставалось делать — хоть и не по вкусу пришлись царю женихи, а свадьбу надо справить: не к лицу царю изменять своему слову.
Но тут заговорил Ольховая Чурка:
— Не надо нам ни царства, ни дочерей твоих, царь. Об одном только просим: дай
