Ледия оправдывалась, но мне от ее слов было ни холодно ни жарко. К тому же, она шумела в помещении с больной, за что хотелось ее выставить и не впускать ни при каких обстоятельствах. Лучше бы больше подсказок дала о том, что произошло: что делала Алисия, когда упала, были ли в ее руках травы, магические предметы, говорила ли она что-то, как менялся пульс, дыхание, цвет кожи! Но вместо этого мне пришлось выслушать какую-то бессмыслицу.
К моему счастью, ее слова разозлили Его Величество Эрона:
— Если вы не знаете, что делать, то что вы сейчас делали? Решили на судьбу положиться — вдруг поможет?!
— Я...
— Убирайтесь, пока я вас всех не убил! Если... когда Алисия очнется, она расстроится, если увидит ваши трупы. Предпочитаю видеть свою жену в хорошем настроении, — Эрон цедил слова сквозь зубы, но когда обратился ко мне, то его тон был ровным: — Ты можешь ей помочь?
— Надеюсь.
Я действительно надеялась. Пока Эрон ругался на лекарей, я успела закончить с первичным лечение, а потом обследовать Алисию, но не нашла ничего, что могло бы довести ее до такого состояния за такое время. Поэтому все, что мне оставалось, — это пытаться привести ее в норму, что было не так просто, как направить лечебную магию в ее тело.
— Она точно не подвергалась проклятиям? — спросила я уже у Эрона. Больше не у кого: все лекари спешно покинули спальню, с опаской посматривая на короля. И где их лекарская гордость, где желание спасти чужую жизнь любой ценой?!
Одно было хорошо: пусть король Эрон не лекарь, но в магии разбирается лучше многих. Я не могла избавиться от ощущения, что кто-то запустил в Алисию магию, а потом резко выкачал ее обратно, в результате чего пострадало ее тело. Причем я не видела никаких злых намерений. Создавалось впечатление, что она постояла рядом с необученным магом, который сначала обдал ее энергией, а потом резко забрал. Это как сначала дать костыли больному, а потом не только забрать их, но и случайно сломать ноги. Не очень красивое описание давал мне в свое время учитель, зато я сразу поняла, чем это чревато. Дети, к счастью, были в порядке.
— Нет, я проверил. Но сейчас придут все наши маги, в том числе из более старшего поколения, что позволит нам осмотреть Алисию более тщательно. Она... — голос Эрона дрогнул, а я не стала его томить:
— Она будет в порядке. По крайней мере, сейчас. Но еще два-три таких случая и ее никто не сможет вылечить, — не стала скрывать я. — Поэтому нужно найти причину как можно быстрее.
Стабилизировать состояние королевы было тяжело даже для меня. Я как раз закончила, когда в спальню зашли несколько мужчин в плащах. Когда угроза здоровью временно ушла, я смогла расслабиться и смотрела на магов с любопытством: смотрелись они довольно колоритно. В плащах, серьезные, с седыми волосами, но довольно молодыми лицами. Лишь их глаза — чуть более тусклые, чем свойственно людям средних лет, — выдавали их возраст. Хотя и один старик нашелся.
Я отошла от постели, позволяя магам приблизиться к Алисии, и тут же попала в объятия Блейка, который шепнул мне:
— Тебе сейчас какие-нибудь травы или зелья нужны? Глен стоит под дверью, но в комнате и так слишком много людей, он не хочет мешать.
— Сейчас нет, но я бы переговорила с магами, когда они закончат. Мне надо знать, что спровоцировало ухудшение состояния.
Однако маги не смогли сказать ничего конкретного. Они лишь пожимали плечами и смотрели друг на друга, видимо, рассчитывая, что хоть кто-то из них будет что-то знать. В итоге один из старейших магов с короткими седыми волосами и выцветшими глазами заявил:
— Симптомы похожи на магическую болезнь.
— Если это болезнь магическая, то очень странная, — возразила я. — Вы и сами должны понимать, что магия может действовать в двух направлениях: либо переполнять человека, либо полностью покидать его. У Алисии оба эти процесса происходят сразу. Если и существует такая магическая болезнь, то я сталкиваюсь с ней впервые и не знаю, как лечить.
— Я и не говорю, юная леди, что это магическая болезнь, — хмыкнул маг. — Я утверждаю, что симптомы похожи. Словно кто-то время от времени воздействует на Ее Величество магией.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это невозможно, — сказал Эрон. — Если бы хоть кто-то их тех, кто окружает Алисию, посмел выпустить магию в ее сторону, то мы бы с Иштоном уже давно знали. Пока еще не родилось магов, которые превзошли бы нас по сродству к магии.
— В любом случае, бессмысленно говорить о серьезной магической болезни, когда королева не является полноценным магом, — отрезал старый маг. — Да, у нее есть магия, но ее явно недостаточно, чтобы вызвать какие-либо отклонения. Мы проверяли ее уже давно, потом после беременности — магия в ней не появилась.
— Причина не снаружи, а внутри. Что-то не так с ее телом, но мы упускаем этот момент, — прорычал Эрон. — Лекари, маги, специалисты по ядам, специалисты по проклятьям. Что вы тут делаете, если у вас даже никаких мыслей нет о том, из-за чего страдает ваша королева?
Меня слова Эрона практически не зацепили, да и никому конкретно они не предназначались: он всего лишь выпускал через гневные слова свое отчаяние и страх.
В мою голову неожиданно пришла странная мысль, за которую я тут же уцепилась. Причина внутри. Еще не родились. Маги, которые постоянно воздействовали магией на Алисию, но которых не смогли обнаружить короли Далерии, считавшиеся величайшими магами.
Мысль была странная, почти абсурдная, но в то же время это все бы объяснила.
— Марион, что-то случилось? Ты вся застыла? — шепнул мне Блейк.
— А вы проверяли на магию не Алисию, а ее детей?
Глава 31
— Разумеется, нет, — раздраженно ответил один из магов. — Что за глупости вы говорите?
Я растерянно посмотрела на Блейка, который тут же пояснил:
— Магией невозможно обладать, пока ты не родился. Да и когда родился, то она проявляется не сразу. Должно пройти несколько лет, прежде чем кто-то сможет определить магию.
— Разве? — удивилась я. — Ты уверен? Не может так быть, чтобы прямо несколько лет.
— У нас с Гленом магия проявилась примерно лет в пять. Это считается поразительным результатом. Самый ранний случай — это короли Далерии, у которых магические способности стали доступны в три года. Кстати, чем раньше проявляется магия, тем сильнее маг.
Я нахмурилась. Блейк говорил так уверенно, без капли сомнений, что я не знала, как ему сообщить о том, что он не прав. Потому что я знала как минимум одно исключение. Я не была этому свидетелем, однако мой отец и моя матушка не стали бы выдумывать такие вещи.
В детстве я очень любила дергать за все блестящее. И еще месячной малышкой я вцепилась в длинные серьги матери и буквально вырвала их из ушей. Разумеется, такое зверское обращение с нежными ушами моей мамы не прошло бесследно — мочки ушей были порваны, да и крови было прилично. Тогда еще мой папа обернулся на мамин вскрик. Я же расплакалась, мама взяла меня на руки, не обращая внимания на свою боль, а после чего я потянулась руками к ушам и исцелила их. Да, я не помню этот случай — слишком маленькой была, но зачем отец, который всегда с настороженностью относился к моей магии, стал бы мне говорить ложь?
К тому же, был еще один момент. Лекари пророчили моей матери очень тяжелые роды и саму беременность. Ее шанс выжить был крайне низок. Однако, на удивление, и беременность протекала легко, и сами роды прошли без проблем. Лекаря даже начали подозревать, что он использовал магию. И пусть исцеляющая магия не была под запретом, но не сообщать о ней церкви считалось преступлением. Тогда был довольно сильный резонанс, хотя все обошлось. И именно из-за этого случая отец сразу предполагал, что я владею магией.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Блейк, а когда ты получил магию, ты хорошо ее контролировал? — поинтересовалась я.
— О чем ты? Разумеется, нет. Никто не может хорошо контролировать магию в таком возрасте. Поэтому для магов есть отдельные школы или приходящие учителя, которые учат справляться со всплесками магии. Марион, только не говори, что ты спрашиваешь это из-за состояния Алисии...
