я хрипло. — Фэррин, почему ты… как ты…?
Она притянула мое лицо. В следующий миг ее губы оказались на моих, и я знал каждым дюймом своего тела, с каждым ударом сердца и пульсом души, что я был живым. По-настоящему живым.
35
Фэррин
— Ты выйдешь за меня?
Я лежала на земле в лесу, смотрела на ветки, яркие от весенней листвы, которая только начала распускаться. Нежный утренний свет проникал сквозь зелень, на землю падали солнечные пятна.
Я приподнялась на локте. Келлам лежал рядом со мной, я еще не видела его таким потрепанным. После первого поцелуя и нескольких еще он сжался и рухнул на землю. Я отчасти боялась, что он упал в обморок, но нет… когда я склонилась над ним, он смог схватить меня и притянуть к себе, я уютно устроилась у его бока, опустив голову на его плечо. Так мы лежали какое-то время, слушали мир вокруг нас. Мир смертных. Полный смертных деревьев и птиц, смертной земли и воздуха. И не так далеко вишня стояла на полянке, на ветках белели цветы.
Я закрыла глаза и прильнула к Келламу. Я честно думала, что нам конец, когда Игендорн стал бушевать. Но сила его истинного имени сработала, и в последний миг он отправил нас за врата, из Эледрии. Если боги будут милостивы, я больше туда не вернусь!
— Фэррин? Ты слышала меня?
Я хмыкнула, обвила его рукой и нежно сжала. В темноте за веками я снова видела черное небо, полное далеких звезд, нежные волны вокруг матери и ее ребенка. Я снова слышала биение сердца, гадала, слышала ли тот же звук, какой слышал Игендорн, когда был еще безопасно скрыт в утробе матери. Я никогда не узнаю.
Не важно. Важно было имя, опасное имя. Теперь оно было у меня. Лорд не осмелится навредить мне или кому-то моему.
— Если откажешься, я пойму, конечно. Но вряд ли вынесу отказ.
Я улыбнулась. Я открыла глаза, подняла голову с плеча Келлама и посмотрела на его встревоженное лицо.
— Твоему отцу это не понравится, — сказала я. — Твой брак с ведьмой.
— Плевать, что нравится моему отцу, — Келлам сжал меня. — Прошу, Фэррин. Выходи за меня. Если не хочешь жить в Башнях Рорис, построим дом ближе к Шепчущему лесу. Сможешь заботиться об округе, а я не буду мешать…
Я склонилась и поцеловала его, чтобы он замолчал. Будто красивому Келламу будет удобно жить в доме ведьмы! Это давало простор воображению, но… нет.
— Мне нужно закончить обучение, — сказала я, отодвигаясь. Келлам попытался снова поцеловать меня, и я рассмеялась и прижала ладонь к его рту, чтобы остановить его. — Серьезно. У меня уговор с матушкой Уллой, она не даст никому выбраться из честно заключенной сделки.
Губы Келлама двигались под моими пальцами, и я чуть приподняла их.
— Это точно, — он приподнял бровь. — Ты знала, что она заключала сделку с Игендорном раньше? Он хотел сделать ее своей невестой, и он сделал бы это, ведь у него было ее имя.
— Матушка Улла? — я покачала головой, представив свою наставницу-старушку с ее улыбкой из трех зубов и кустистыми бровями. — Игендорн хотел жениться на ней?
А потом я вспомнила руну, которую ведьма округа послала мне во сне — руна смогла оглушить носрайта. В той старушке была сила, какая могла соблазнить даже сильного лорда фейри.
Келлам кивнул.
— Она оказалась слишком умна для него. Она выкупила свою свободу, пообещав взамен свою Первую Любовь. Игендорн согласился, поверив, что она любила Висаменора. Но был разочарован, когда он пошел за магом и понял, что не имел власти над ним, — он скривился. — Только со всем этим Висаменор поверил, что матушка Улла любила его… и она отказала ему не так и мягко.
Отсюда ревность и носрайт. Кто подумал бы, что старая ведьма округа могла вызвать такие страсти в своей молодости?
Смеясь, я опустила ладонь на грудь Келлама, приподнялась. Он поймал мои пальцы и попытался утянуть меня к себе, но я покачала головой.
— Вставай уже, лежебока. Мы все еще слишком близко к земле фейри. И, если ты хочешь жениться на мне, тебе нужно попросить разрешения у моего отца.
— Разрешения? — Келлам посерьёзнел, хотя все еще дрожал. Я схватила его за руку, чтобы помочь. Он воспользовался моей щедростью, притянул ближе к нему и крепко обнял. — Значит, ты согласна быть со мной, Фэррин Боддарт?
Я посмотрела на его лицо. На его горле были синяки от лозы даргин, привязавшей его к колу, и его глаза все еще были испуганными после ночи в яме. Но страх уже угасал. И он не мог подавить сияющую любовь в его душе.
— Знаешь, маг Леокан, — я прижала ладонь к его затылку, притянула его рот к своему. — Знаешь, я могу согласиться.
И я поцеловала его снова, а ветер поднялся, пролетел среди ветвей вишни и послал цветы вокруг нас облаком мерцающих лепестков.
КОНЕЦ
