Энни Чапмен улыбнулась ей в ответ:
— А, Полли! Как дела?
— Дела? Дела ничего, Энни, дела ничего. Но будут лучше, если удастся пропустить стаканчик-другой джина, а?
Обе благодушно посмеялись. В отличие от Полли Энни не была пьяницей, но от стаканчика рома при возможности тоже не отказывалась — как и большинство других женщин, промышлявших своим ремеслом на этих улицах.
— А скажи-ка, Энни, как твое здоровье на этой неделе?
Взгляд ее собеседницы потемнел.
— Неважно, — вполголоса призналась она чуть хрипловатым голосом. — Это все дождь да холод. Легкие как огнем горят, аж дышать тяжело.
— Я так понимаю, малость деньжат тебе не помешает, а? Может, столько, сколько хватит на то, чтоб перебраться в какое теплое местечко, подальше от Лондона?
— Да ты, милая, никак рехнулась? — добродушно усмехнулась Энни. — Нет, ты мне скажи, Полли, это как это мне заработать таких денег?
Полли подмигнула и придвинулась ближе.
— Ну, так уж вышло, что мне, может, целое состояние может оторваться. Вот мне и не терпится поделиться им. — Она показала Энни письма, достав их из кармана, и объяснила свой план — постаравшись убедить ее в том, что ей известно имя автора и что она готова поделиться прибылью только потому, что сейчас у нее туго с деньгами и ей нужно место для ночлега. Она окончила свой рассказ, и Энни недовольно посмотрела на нее.
— Но, Полли! Это же шантаж!
Подобного отклика Полли никак не ожидала и обиженно надула губы.
— А коли и так? Тот ублюдок мог и подумать наперед, прежде чем дрючить дурачка в задницу! И потом, Энни, эти ублюдки богаты как черти. А чем богата ты, а? Муж помер, болезнь мучает — ты и стоишь-то с трудом, верно? Ежели мы пойдем к магистрату, этому типу прямая дорога в тюрьму. Я ж не предлагаю вредить кому порядочному, я всего только хочу, чтоб полоумный ублюдок заплатил за грех против Господа. И уж ежели платить, что будет лучше, чем помочь больной женщине? Я тебя спрашиваю, Энни Чапмен, как лучше заплатить за грех, если не помощью женщине, что больше других в ней нуждается? Ты только подумай, Энни: довольно денег для того, чтоб уехать туда, где дождь идет не полгода подряд да где туман не душит тебя по ночам. Где даже зимой тепло. Купишь себе приличный дом с крепкой крышей, купишь еды, чтоб не болеть все время. Подумай, Энни, денег довольно, чтоб заплатить настоящему доктору да накупить лекарств, какими богатей лечатся…
Похоже, это убедило Энни: глаза ее наполнились слезами.
— Ты права, — прошептала она. — Не моя вина, что я хвораю. И не моя вина в том, что этот развратник соблазнил недоростка. Бог мой, деньги на лекарства… Теплое жилье… — Она закашлялась и пошатнулась.
Полли похлопала ее по плечу.
— Дело говоришь, Энни. Я поделюсь с тобой. Вот четыре письма. Бери три. Все, чего мне покуда нужно, — это денег, чтоб уплатить за ночлег на несколько ночей. Столько-то у тебя найдется, Энни? Несколько пенсов сейчас… и остаток жизни в тепле да мягкой постели, а?
Энни порылась в карманах.
— Ну, мне-то на ночлег нынче хватит, — пробормотала она, выуживая несколько монет. — Видишь, у меня вышел удачный день — заработала столько, что за неделю вперед уплатила. Вот. — Она протянула Полли шиллинг. — Выходит по четыре пенса за письмо. Хватит? — нетерпеливо спросила она.
Полли Николз с трудом удержалась, чтобы не выхватить шиллинг из рук у Энни. Шиллинга хватило бы на четыре столь желанных полных стакана джина.
— Ох, Энни, еще как хватит! — Она приняла шиллинг и протянула той три драгоценных письма. — А это тебе, милая, — три билета в жизнь, что ты заслужила.
Энни обняла ее. Полли даже покраснела.
— Я тебе этого не забуду, Энни. И мы пошлем письмо этому гадкому мистеру Эдди вместе, ладно? Завтра, Энни. Встретимся завтра в «Британии» и сочиним славненькое письмецо мистеру Эдди и пошлем его. Ты образованнее меня, вот ты и напишешь все как надо, а?
До завтра она уж как-нибудь найдет кого, чтобы перевести оставшееся письмо, и сдержит обещание. Ну, она даже может оставить одно письмо Энни — не обязательно же выкупать все три.
Энни улыбнулась ей покрасневшими от слез глазами.
— Ты настоящая подруга, Полли, да хранит тебя Бог!
Они распрощались. Энни убрала в карман три письма, а Полли — одно оставшееся и драгоценный шиллинг. Полли расплылась в улыбке, а потом направилась в ближайший кабак со скоростью, которую позволяли ей ее подбитые железом башмаки. Ей ужасно нужно было выпить.
За удачную сделку!
* * *
Скитер сам не знал точно, что он высматривал по сторонам, переминаясь с ноги на ногу в очереди ожидавших работы носильщиков у Британских Врат. Но Британские были первыми Вратами, которые отворялись со времени исчезновения Йаниры. Если бы Скитер похитил кого-то, не уступающего в мировой известности Йанире Кассондре, и если бы его замысел не ограничивался простым убийством, он наверняка пытался бы протащить ее через первые же открывавшиеся Врата.
Во-первых, мучить жертву гораздо проще где-нибудь в Нижнем Времени. Там меньше вероятности, что кто-нибудь услышит, а если услышит, то скорее всего не обратит внимания на крики. И если ее похититель был тем, кто сбил ее с ног, спасая от пули убийцы, если он и впрямь заинтересован в том, чтобы она осталась жива, тогда ему просто необходимо вытащить ее со станции. Слишком много людей имели возможность напасть на Йаниру на ВВ-86 — даже если ее спаситель и прятал ее. В замкнутом мирке вроде Ла-ла-ландии ни один секрет не сохранится достаточно долго. Тем более если это похищение кого-то столь любимого всеми и заметного, как Йанира.
Поэтому Скитер прекратил поиски на станции, напялил бесформенную рубаху рабочего и обтягивающие штаны викторианской эпохи — стандартную одежду всех носильщиков «Путешествий во времени», обслуживавших Британские Врата, — и, как и планировалось, приступил к работе. Как планировалось Йанирой… Он не мог думать об этом, не мог жить с этим страхом и жгучей злостью — не мог, если не хотел пропустить малейшую зацепку, способную выдать похитителя.
Все время, пока вереницы нагруженных портье тянулись от гостиниц по Общему залу, его не оставляли размышления о том, как можно надеяться благополучно протащить кого-либо тайком через Врата. Обыкновенно сами туристы несли не больше поклажи, чем разрешается взять с собой в салон авиалайнера, а это означало — тут Скитер со вздохом окинул взглядом скопление багажных тележек у входа в зону регистрации, — что тащить все эти сундуки, саквояжи и портмоне от дверей гостиницы до места назначения в Нижнем Времени придется носильщикам. Причем тащить через Врата, которые отворяются только на определенную ширину и на определенное время.
